Но тут вот какая штука. Если уж Ряжского зачищать, то только в комплекте с супругой, по-другому не получится. Любовь у них, понимаешь ли. Ну да, эгоистичная, в духовном смысле извращенная, но тем не менее. И если его убрать, а ее оставить, то через сутки самое большее на меня будет открыта охота. Она никаких денег не пожалеет, все активы распродаст, но голову мою на стенку в качестве трофея повесит.

Ох, как же это сложно — делить людей на живых и мертвых. Вот Дара, к примеру, на данную тему наверняка вообще не заморачивается. Она живет давно, потому убивает как дышит, наверняка даже радости какие-то в этом промысле находит. У меня так пока не получается. И очень хочется верить, что подобные размышления не станут для меня нормой жизни.

В этот момент прямо через закрытую дверь в палату вошла Жанна, увидела меня, издала горловой звук, который я в жизни от нее не слышал, и с воплем «Са-а-аша-а-а-а!» пала мне на грудь.

— Ты чего? — удивился я для приличия, догадываясь, впрочем, в чем тут дело. — А?

— Я в офис… Говорят, все, убили… Увезли… — принялась бессвязно бормотать девушка. — Эти уроды тоже уехали… Хорошо одна там… А-а-а-а-а-а-а!.. Я виновата… Овца я тупая!!!

— Самокритичность ценю, но в целом тут искать правых и виноватых можно долго, — начал успокаивать я ее. — И Ряжских на кукан поддели лихо, и у меня головокружение от успехов случилось, и ты со своей страстью к бутикам хороша. Но это так, комплексно. А вот если ты спросишь меня о том, кто лоханулся капитально, то я тебе скажу.

— Скажи! — потребовала Жанна, оторвав лицо от моей груди.

— Толян, падла такая, — выполнил я ее просьбу. — Он был поставлен следить за Ряжскими, именно он должен был держать руку на пульсе и докладывать о том, что происходит в их доме и его окрестностях. Но вот как в воду канул. Получается, я пулю по его милости получил.

— Странно это, — против моих ожиданий, Жанна не стала поливать бывшего таксиста бранью. — Может, случилось что? Просто ему тебя подставлять вообще никакого смысла нет. Да и не скрыл бы он от меня ничего. Вам, живым, мы соврать можем, но когда общаемся друг с другом, то такие номера не проходят. Не знаю почему, но друг другу врать не особо получается. Только все как есть на самом деле. Знаешь, я ведь, когда живой была, в последние годы правду вообще разучилась говорить. Не потому, что не хотела, а оттого, что она никому не нужна была. Или, того хуже, неприятностей через нее наживешь. Сам прикинь, очередной коммерц у меня спрашивает: «Тебе хорошо?» И что я ему скажу? «Нет, потому что ты весишь сто килограмм, воняешь потом и „дружок“ у тебя размером с мой мизинец». Да меня за такие слова поломали бы всю, а после живой в землю зарыли. Ну, или просто загнали в черный список. Это…