Юрист поворочался, укладываясь поудобнее. Сегодня он чувствовал себя гораздо лучше.

— Если я скажу «нет», ты же один пойдёшь? — спросил он Рэма.

— Пойду, конечно.

— Ну тогда я с тобой. Но за это ты будешь развлекать меня во время прыжка.

— Запросто, — кивнул парень. — Только… Бездна! Я же Дерену забыл отзвониться!

— Зачем? — удивился юрист.

— Да Хэд его знает. Он сообщение присылал, чтобы я с ним связался. Но тогда ещё не было широкой связи. А потом я забыл. А сейчас скорость уже слишком большая.

— Запиши сообщение, — посоветовал юрист.

— Оно в архив уйдёт.

— Так само и отправится потом при первой возможности. А то ты снова забудешь, и влетит тебе от твоего старшего.

Рэм согласно кивнул. Так и в самом деле было надёжнее.

— А что ему лучше сказать? — спросил он. — Что у нас тут два трупа, и, похоже, на корте убийца?

— Говори как есть, — кивнул Ченич. — Больше мы пока ничего не знаем.

Рэм открыл файл и записал сообщение.

Скорость росла с каждой минутой, но в этот раз Ченич чувствовал себя несравнимо комфортнее. Особенно, пока говорил с Рэмом.

Иногда парень замолкал, и беспокойство всё-таки подступало к сердцу юриста и сжимало страхом горло.

Рэму болтать не очень хотелось. Он то и дело возвращался глазами к плану корабля, который висел у него над запястьем.

— Может, стихи почитаем? — пошутил Ченич.

— Можно, но я в этом плане не очень продвинутый, — невесело рассмеялся Рэм.

Парень знал, что Дерен иногда читает и Рогарда, и Сизи, и Картерблана.

Последних двоих проходили в колледже, но Рэм поэзию не любил, знал только то, что заставляли учить наизусть.

— Поэты — они странные, — сказал он задумчиво. — Их творчество не равно их человеческому пути. Вот Рогард — он был хулиган. Его из Академии чуть не выгнали. А стихи писал хорошо.

— Наверное, у поэта внешняя жизнь не равна внутренней, — предположил Ченич и вздрогнул. — Это мы уже всё, да?

— Да, — кивнул Рэм. — Мы вошли в зону Метью. Осталось твоих мучений на один короткий стишок. Хочешь?

— Давай. — Ченич проглотил густую слюну. Хорошо, что не стал есть…

— Слушай. — Рэм задумался на миг и быстро прочёл:

Если спрошу у себя, что такое война

Выдаст мне память два имени или не выдаст?

Может, давно позабыла она имена,

Может быть, тайну сокрыла она и не выдаст?

— А дальше?

— Дальше забыл.

— А я помню:

Только болит что-то в груди.

Может, там пуля с рожденья и бьётся на вырост.

— Надо навылет, — предложил Рэм. — Если пуля — то лучше навылет.

— Это же про сердце. Сердце в груди солдата — как пуля.

— А потом тогда — что? Она вырастет, и он умрёт? Потому что знает тайну войны? Хэдова бездна…