Выжидаю, пока ёбаный урод подъедет поближе и стреляю.

Ружьё грохает и я сразу же фиксирую, что попал лошади в шею. Эх, жаль…

Нет, лошадь мне не нужна, но жалко животинку. Ездока вообще не жалко, потому что он мудак и пидор, а вот лошадь жаль…

Хотя, если наступить на горло моему врождённому гуманизму, в убийстве лошадей есть определённый смысл. Без лошадей эти суки не смогут так быстро догонять меня.

Разворачиваюсь и бегу дальше.

В таком темпе, ещё и с грузом на спине, долго не побегаешь, но от этого зависит моё выживание, поэтому я бегу. Ран, Витя, ран!

Снова перезаряжаю ружьё. Надеюсь, тот мудак хотя бы ногу себе сломал.

Впереди ещё примерно два километра равнины, а затем снова начинается лес — это то, что мне нужно. Можно будет передохнуть, пожевать мяса и напиться воды.

— Зайдёте за мной в лес — обратно не выйдете!!! — громко пообещал я загонщикам.

Раздались какие-то невнятные команды и преследователи ускорились. Что ж, я предупредил.

Я тоже ускоряюсь, а то знаю, как они планируют меня прикончить. Во время первой встречи они начали кружиться вокруг меня на конях и обстреливать. Мне в этой ситуации предполагается просто терпеть, потому что ни догнать, ни завалить кого-нибудь из ружья, не представляется возможным. Но и они стреляют не очень точно, правда, их больше, а это имеет решающее значение.

В общем, мой характер ведения боевых действий — поджидать их в засадах, нападать на лагеря ночью и вести себя как подлая крыса, которая не просто убивает, а специально калечит своих жертв.

С вьетнамскими партизанами меня роднит не только соломенная шляпа, а ещё и методы…

Убитый солдат — это печально, это грустно, но не особо обременительно. А вот солдат с переломанными ногами и руками — это не только столь же печально и грустно, но ещё и обуза, которую кто-то будет вынужден тащить. Добивать своих раненых на месте для них не вариант — это самая деморализующая хуйня из всей деморализующей хуйни, которую только можно придумать. Так ведь можно довести до того, что солдаты будут просто бояться лезть за мною в чащу…

— В этом смысл, в этом наша стратегия… — выдохнул я. — Фух!

Преследователи продолжали стрелять, но у них до сих пор не получилось зацепить меня, потому что я петляю, как заяц.

Разворачиваюсь, делаю два приставных шага вправо, чтобы сбить прицел, стреляю и снова даю по съебам.

Попал или нет — неважно. Важно, чтобы они не чувствовали себя в безопасности. Этот юся отстреливается и будет бороться за свою жизнь до конца!

Наконец, лес.

Пересекаю низкий кустарник и забегаю за широкий гинкго. Пули свистят рядом, но я уже перестал остро реагировать на этот свист — оказывается, к этому можно привыкнуть…