Думаю, это связано с тем, что ядро, как бы, плотно закупоривает ствол, тогда как деревянная основа картечного заряда разрушается практически сразу и пороховые газы легче проходят через ствол и меньше прорываются через казну.

В строю двадцать четыре орудия в шести батареях, а ещё шесть орудий в двух отдельных батареях — в «тачанках». Это мобильные телеги, на которых установлены полевые орудия — в них запряжены четвёрки лошадей. По батарее на фланг, специально для неприятного сюрприза противнику в финальной фазе грядущего побоища…

Наконец, противник потерял терпение и протрубил в рог. Вражеские солдаты, с нетерпением ждавшие начала, тронулись и пошли на сближение.

Ван Цзоу лично дал приказ, ему это было очень важно, и солдаты перед полевыми орудиями разошлись.

Навожу прицел, выставленный на четыреста метров, ровно на строй вражеских солдат.

Отхожу от прицела и подношу раскалённую «кочергу» к запальному отверстию. Затравочный порох загорается, пламя проникает в отверстие, а затем раздаётся оглушительный выстрел.

Густое облако дыма заволокло пространство перед нами, но я успел увидеть, как картечь врезалась во вражеский строй.

Остальные орудия тоже отстрелялись и результат их работы я увидел очень хорошо — картечь рвала тела вражеских солдат и оставляла после себя широкие пробелы в строю.

— Быстрее, заряжай! — скомандовал я, отвинчивая казну.

Обычные артиллеристы прилагают к этому немало сил, потому что я сконструировал уебанский механизм, не предусматривающий даже ручки для удобства раскручивания — в следующий раз, если он будет, обязательно предусмотрю. Но мне это никаких неудобств не создаёт — легко раскручивается и легко закручивается…

Кто-то из артиллеристов уже обжигался об казну, но мы предусмотрели толстые перчатки, поэтому больше инцидентов не происходит.

Заряжающий отработал оперативно — пробанил ствол через казну, вставил заряд картечи, затем пороховой заряд, а потом, после того, как я завинтил казну, почистил запальное отверстие щёткой и щедро насыпал затравочный порох.

Прицельный ползунок съехал от выстрела на отметку двести метров, но я снова перевёл его на четыреста и повернул орудие примерно на пять градусов левее.

Снова подношу «кочергу» и происходит выстрел. Мы выстрелили раньше всех — я подобрал себе лучшего заряжающего.

Произошёл наш выстрел, а через секунды после него грохнул залп. Автоматизм — вот до чего я довёл моих артиллеристов…

Перестрелка ещё не началась, а противник уже понёс значительные потери. Круто? Ещё как, блядь!

«Знали бы мама с папой, что родили гения военного дела…» — подумал я. — «Отец до конца жизни считал, что я конченый ебанат и долбоёб… А видишь, как получилось…»