В его словах сквозило лицемерное самодовольство и холодная, расчетливая хитрость. Он прекрасно знал, что люди здесь собрались не для того, чтобы выразить ему свою любовь и преданность. Но бургомистр был мастером манипуляций, и сейчас он делал все, чтобы оставить за собой последнее слово, как и подобает опытному бюрократу, что лишь создаёт иллюзию деятельности.

Он сделал паузу, чтобы его слова могли отложиться в сознании слушателей, и затем продолжил речь более живо.

— Мы живем в благословенное время! Драконы, как мудрые правители, обеспечивают мир и процветание. Благодаря их могуществу, наши улицы безопасны как никогда, наши дома защищены, а поля плодородны. И все это благодаря их мудрому руководству, их щедрости и заботе о нашем благополучии. — На миг он замер в «благолепном» экстазе, ну или просто забыл речь и умело отыгрывал хорошую мину при плохой игре.

— Особую благодарность заслуживает наш великий владыка Гриф, который, не жалея себя, лично заботится о каждом жителе этого города. Он дарит нам свою мудрость, свою силу и свою бесконечную доброту. Не правда ли? — глаза бургомистра по-лисьи сверкнули в сторону «демона», выказывая неприкрытую лояльность.

Его слова звучали как фанатичный призыв «всё для народа, всё для страны», но в них не было ни капли искренности. Он ещё долго говорил о мире и процветании, но в глазах напротив читалась паника, страх перед грядущим, ведь он понимал настоящий расклад дел «государства».

Спустя миг, когда слова бургомистра еще висели в воздухе, словно зловещая тень, сверху, с высокой, увенчанной флюгером башни ратуши, прозвучал голос. Это был Гриф, владыка этого города. Его голос был глубок, могущественен и немного хриплым, словно речь исполина, пробуждающегося от векового сна.

— Мои дорогие подданные! — начал он, и его слова эхом разнеслись по площади, заставив горожан мгновенно утихнуть. — Я вижу перед собой лицо моего города. Лицо сильное, живое, полное надежды и ожидания перемен к лучшему. И я искренне рад видеть, что мои старания не проходят даром. Голос Грифа, хотя и был строг, но в нем слышалась откровенная забота и искренняя любовь к своему народу.

— Но, — продолжил он, и его голос стал более серьёзным, — это тяжелое бремя требует от всех нас понимания, усердия и преданности. Мы живём в счастливые времена, и я не хочу, чтобы что-либо их нарушило. Поэтому мы должны быть едины, как никогда раньше. Мы должны быть верны друг другу и нашим общим целям. Мы должны помнить, что сила в единстве.

— Однако я не могу не заметить, что некоторые из вас уже забыли о том, что такое настоящая преданность. Вы живете слишком хорошо, слишком расслабленно. Вы забыли о том, что настоящая сила рождается в трудности, в самоотверженности и в готовности пожертвовать чем-то ради общего блага.