А ведь казалось, на первый взгляд, какой благопристойный и процветающий городок, а нет, всё как у людей…

В этой бурлящей толпе, среди океана гнева и отчаяния, застыл бургомистр, был как маяк в бурю. Он стремительно возвращался в ратушу, его лицо было бледным от страха, а руки дрожали от бессилия. Он понимал, что сегодня совершил ошибку. Он осознавал, что огонь гнева в сердцах горожан уже невозможно потушить.

Но это буйство было мгновенно остановлено тяжёлым постукиванием клюки, что медленно приближалось.

Постукивание было глухим и резким, словно удар молота по наковальне, и оно разносилось по площади, заставляя толпу замереть. Люди инстинктивно отшатнулись в стороны, пропуская двухметрового проповедника, мощного старца, что шагал к ним с невозмутимым выражением лица.

Старец был одет в тяжелый латный доспех, украшенный в драконьем стиле. Блестела массивная нагрудная пластина с выгравированным изображением дракона, расправляющего крылья в полете. На плечах и рукавах доспеха красовались чешуйчатые детали, словно остатки кожи великого змея. В руке он держал тяжёлую клюку с массивным бронзовым набалдашником, украшенной грозными клыками, что торчали из пасти.

Однако лицо старца было открытым и выражало лишь скуку. В его глубоких серых глазах не было ни гнева, ни страха, ни даже удивления. Он смотрел на толпу с таким же равнодушием, с каким рыбак смотрит на волны, бьющиеся о берег. Казалось, что еще один миг, и он сам выдохнет из пасти океан пламени, словно дракон. В его позе, в его взгляде считывалась неимоверная сила, которая могла бы раздавить толпу в пыль одним движением руки.

Толпа затихла, словно у всех выдернули языки. Гнев, недовольство, страх — всё исчезло, уступив место ужасу и покорности. Это было не просто ощущение силы, это было ощущение бесконечного могущества, перед которым любая человеческая ярость казалась нелепой и беспомощной. И такое для меня было в новинку, ведь это же обычный человек? Ну или, по крайней мере, ничем себя не выдаёт, да и ауры демонов или же прочего смрада не чувствуется. Любопытно.

Старец, словно не замечая трепета толпы, медленно подошел к бургомистру, который стоял ошеломленный от всех навалившихся разом событий.

— Дети мои, — начал он голосом, глубоким, словно звон колокола, и в то же время нежным, словно шепот ветра. — Гнев ваш я понимаю. Но помните, что это плохой советчик. И помните, что мы все живем под крылом великих драконов, что дарят нам мир, а не пламя.

Он поднял руку с клюкой, и в его глазах зажглись искры, словно звезды на ночном небе.