Впрочем, я был готов к встрече с судьбой. Был готов к тому, что меня ждало в логове дракона. И был готов к тому, чтобы узнать цену своей свободы от кошмаров, что мучают тебя по утру. Воспоминания о сжигаемых заживо городах были всё ещё свежи в моей памяти, и неважно, что это другой мир, летающих ублюдков я ненавижу одинаково вне зависимости от мира и их мировоззрения.
Вдали поднимались первые лучи раннего солнца, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. Это был рассвет, обещающий новый день, но для меня он был предвестником чего-то более грозного. Я все еще двигался по морю, укрепляя тропу за собой с каждым шагом. Морская пена под моими ногами была холодной и влажной, она с шумом разбивалась о каменные глыбы, которые встречались на пути.
Нежный рассвет ласкал очи и кожу, а ветер и легкий бриз дарили приятную свежесть. Я вдыхал полной грудью, ощущая, как морской воздух наполняет меня силой и энергией. Но всю эту идиллию портил смрад драконьего пиршества, который доносился с запада, со стороны логова дракона. Это был отвратительный запах гнилой плоти и горелой кости, который проникал в самые глубины моей души.
Я поднял глаза и увидел вдалеке гору не до конца обглоданных костей. Они лежали на берегу кучей, сверкающей на солнце белыми и гниюще желтыми оттенками всевозможных костей. Это были останки жертв дракона, тех, что он унес с собой в логово.
Из-под водной пещеры то и дело поднимались струйки раскалённого пара, что явственно говорило о том, что данная тварь изволит сладко спать, ну ничего, мы люди не гордые и, если что, разбудим змея в последний раз. Как там говорилось, кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро? Интересно, а считается ли это по отношению к дракону?
Глубокий, утробный гул, нарастая, заполнил всё вокруг. Казалось, сама тропа под ногами задрожала в такт его усиливающемуся ритму. Из недр океана, из самой его бездны, стали подниматься струи пара, сначала тонкие и еле заметные, как дым от костра, но с каждой секундой становясь всё мощнее и внушительнее. Они вздымались кверху, образуя клубящиеся, белоснежные столбы, застилающие собой небо над бушующим морем.
Из глубины, словно из жерла вулкана, поднималась огромная волна, ее гребень, увенчанный пеной, вздымался все выше и выше, пока не обрушился на берег с грохотом, способным оглушить и оглушить. Вода отступала, обнажая темное песчаное дно, покрытое водорослями и ракушками. И вот, в этом бурлящем котле, из-под песка, из самых недр морской пучины, поднялся он.
Дракон. Стоп. А тот ли дракон?