Дом за моей спиной неспешно складывался гармошкой, но мне было плевать. Не успел я коснуться земли, как здание всё же сложилось, и меня накрыло волной пыли и «цунами» из различного мусора. Телекинетический щит стойно принял на себя весь возможный урон. Отряхнувшись, я продолжил свой путь, переходя на бег рысцой.
Мёртвый город начал как-то уж неожиданно быстро «оживать». И как же мне знакомо это чувство. Словно оказался «дома», чесслово. Не хватает фанатиков и пары десятков наёмников, и будет один в один. А ведь если подумать, то все мёртвые города похожи, имеют свой шарм, обаяние, но чертовски похожи. Одинаковые улочки, давно сгнившие остовы машин, людей и домов. Кладбище. Пожалуй, вот что их и объединяет. Только вот смерть — это ни разу не красиво. Но тогда почему эта разруха имеет своё обаяние? Возможно, я живу в ней слишком долго, и даже иномирная хтонь может стать чем-то родным, если ты вырос с ней, привык и успел привязаться. Она станет частью тебя. И в конечном итоге все мы хотим сбежать, а спустя миг уже и вернуться. Ибо даже хтонь может быть домом. Это ли и определяет всех нас? Где родился, там и пригодился? Сложный вопрос.
С другой стороны, где тебя закопают, там и будет твой дом. Цинично? Пожалуй, но тебе уже будет всё равно. Так что какая разница? В траве, земле или же пеплом по ветру? Я бы не прочь стать пеплом и красиво развеяться, главное — не чертовыми одуванчиками! Стоп, я же говорил, что в смерти нет красоты? Хотя это посмертие, так что мне будет всё равно. Но красиво же! Согласитесь? Замечаю какого-то человека в шкурах с горящими магией глазами, что при виде меня тут же понёсся навстречу, но дробовик в моих руках тут же ответил «радостным» залпом и, лишившись своей «бестолковки», кто бы он ни был, бесславно пал.
Откуда-то сбоку ко мне бежали крысиные волки размером с рослого гепарда, да и по скорости они ничуть ему не уступали. На спинах этих тварей были видны сёдла. Значит, теперь это транспорт? Безумный мир. Два ружейных залпа картечью, и волна из десятков крыс давит саму себя. А теперь ходу. Вновь ускоряюсь с помощью телекинеза. И как мы к этому пришли? Казалось бы, мёртвый город? А нет. Теперь все руины стоят на ушах. Видимо, у ксеноэльфа и правда большое влияние на их «общество», значит, котофей не врал, но теперь почему-то не рвётся в бой. Впрочем, у меня есть и другие заботы, чем задетые чувства «котика». Вдали слышится «мяу», и я замечаю очередных крысоволков, но эти уже несли на своих спинах всадников из кошачьего племени.
На секунду я даже немного завис, но залп из арбалетов в опасной близости от моей филейной части тут же взбодрил и привёл меня в чувство. И как, спрашивается, работать в столь «токсичной» атмосфере? Мысленно усмехнувшись, открываю прицельный огонь из «Медоеда», и всадники тут же падают изломанными куклами. Вот вам и показательное превосходство белого человека с бум-палкой против дикой нелюди!