Сердце забилось чаще, а дыхание перехватило. Земля под ногами вновь задрожала. Воздух наполнился багровым светом и будто затрещал от электрического напряжения. В центре этого свечения появилось мерцание, напоминающее разрыв в ткани реальности. И в этот разрыв с диким, нечеловеческим рёвом ворвался конь.

Он был облачён в чёрные доспехи, на которых рельефно изображались черепа и кости. Казалось, что сама Смерть вложила в них свою мрачную силу. На коне восседал всадник, закованный в тяжёлую латную броню, похожую на ту, что носили французские рыцари во времена Столетней войны. Однако в его облике было что-то нечеловеческое и извращённое. Шлем всадника походил на голову гиены с оскаленной пастью. Шлем был поднят, открывая взору ужасающее лицо. Кожа всадника была серой, как у трупа, а вместо глаз в пустых глазницах горели два зловещих огонька.

Гиеноголовый демон гневно оскалился, обнажая острые, словно у хищника, клыки. В его руках сверкал двуручный меч, поблескивая в сумраке, как молния. Он был не просто оружием, а продолжением самой тьмы, впитавшей в себя кровь и боль многих битв. Словно ураган, он ринулся вперед с диким криком «За короля! За смерть!», сшибая все на своем пути. Его голос был пропитан мрачной силой, способной разрушить всё на своём пути.

Я едва успел увернуться, словно призрак, проскользнув сквозь огромную фигуру демона. Всадник с ревом пронесся мимо, словно ураган. Его лошадь, сотрясая землю, уже была готова раздавить меня под своей мощью, но в этот момент я уже был там, где не ждали.

Взмах, и кровавое копье, моя верная спутница, пронзило воздух, словно красная молния. С уверенным движением я нанес удар в самое слабое место, в связки на ногах безумного скакуна.

Раздался пронзительно дикий вой, полный боли и ярости. Копье прошло сквозь толстую кожу и мясо, проникло в самую глубь живых тканей. Лошадь, словно корабль, охваченный штормом, вздыбилась с дикой силой и попыталась сохранить равновесие, но ее мощь уже была сломлена.

Она свалилась на землю, с грохотом ударяясь о твердую поверхность, и осталась лежать там, нервно суча копытами. Всадник следом упал лицом в грязь. Его шлем с гиеной отлетел в сторону, больше не скрывая его безумное лицо, искаженное от ярости и боли.

Демон, придавленный собственной лошадью, пытался подняться, с нечеловеческим рыком вырываясь из-под ее туши. Его руки в тяжелых латах отчаянно рвались в стороны, но тяжелая броня мешала ему свободно двигаться. Он был словно хищник, пойманный в ловушку, истекающий яростью и бессилием.

Я не дал ему времени прийти в себя. И быстрым движением, словно тень, я проскользнул мимо павшего скакуна, уклоняясь от бьющегося в конвульсиях копыта. Кровавое копье уверенно нацелилось в глазницу демону.