Колени, в смысле тот факт, что они перестали болеть, тоже были доброй приметой, не хуже белой кошки и Маркуса. Даже лучше, потому что отсутствие постоянной ноющей боли прекрасно само по себе. Значит, колени, в-третьих. А в-четвёртых, пятых, шестых, бесконечных было всё остальное: солнце не жарило, а деликатно выглядывало из облаков, воздух пах морем и почему-то клевером, навстречу шёл мужчина с белым какаду на плече, с трёхэтажного дома, который уже года два на ремонте, наконец убрали защитную сетку и строительные леса, и на первом этаже открылась пекарня с верандой, со смешной яркой вывеской «Булка твоей мечты», девчонка, с виду студентка, шла навстречу, всплеснула руками: «Какая же вы красивая!» Гелена красивой себя не считала даже в юности, тридцать лет, страшную вечность назад, но, поглядев на своё отражение в окнах-витринах, внутренне согласилась: красивая. Не как женщина, а как явление. Большое, золотое, кудрявое, судя по лёгкой летящей походке, практически невесомое существо.
На самом деле это не имело значения – красивая, некрасивая. Главное, – это сейчас не умом, а всем своим невесомым весёлым телом понимала Гелена, – я есть. И всё вокруг вдруг стало такое счастливое, не только люди – весь мир. В чём это выражается, Гелена даже себе объяснить не смогла бы, не то что другим. Вроде обычное. Но необычное! Невозможно это не чувствовать, но и нельзя описать. Так бывает. Просто выходишь из дома, а мир вокруг – вот такой. И ты – вот такая. Боль уходит, Маркус дарит тебе смородину, смешной незнакомец, как будто так и положено, разгуливает с ручным какаду. И вроде бы помнишь, что бывает (и есть) иначе, но смутно, как предутренний сон, который, даже если плохой, не имеет значения. А этот, будем честны, не такой уж плохой.
И вдруг всё закончилось. Это ощущалось как внезапный перепад настроения, от беспричинной эйфории к беспричинной же тёмной тоске, на самом деле, совершенно естественный, как-то биологически обусловленный. Гелена когда-то об этом читала, но в памяти сохранился только сам факт, что не зря, получается, бабушка говорила: «Много не смейся, потом плакать будешь». Хотя всё равно, наверное, зря.
Объективно ничего плохого не случилось. Ни с самой Геленой, ни с окружающим миром. Всё нормально, как было. То есть, можно сказать, хорошо. Город на месте, над городом небо, июльское солнце выглядывает из облаков. Ветер пахнет пусть не клевером и не морем, но липовым цветом и близкой отсюда рекой. Толстый мужчина гладит собаку корги и улыбается, как мадонна, на пороге косметического салона дремлет сытый холёный кот. «Всё в порядке, ничего никуда не девалось», – говорила себе Гелена, озираясь по сторонам. А что собственное отражение больше красивым не кажется – невелика беда. Никогда не была красавицей, нечего и привыкать.