Отдаю микрофон Юстинке, шепчу ей на ухо: «Всё, до вечера, я побежал». А она говорит прямо в микрофон, на радость всему району: «Только смотри, не вздумай без меня всё мороженое сожрать».
Доброй охоты
Верко говорит: «Возьми меня на охоту, я сильный, буду сумки нести», – а я говорю: «Ты вообще помнишь, как выглядишь?» А он отвечает: «Естественно помню, я прекрасней всех в мире», – и тут не поспоришь, Верко красавчик, факт. Я и не спорю, но всё-таки спрашиваю: «А ничего, что ты, на минуточку, летающая лиса?» «Ну так и хорошо же, – говорит Верко, – я как раз очень голодный, очень-преочень, меня за весь день никто, кроме тебя, не видел, поэтому и прошусь на охоту, там же вечно куча народу, и дети, ты сама говорила, многие люди берут с собой на охоту детей!»
«На охоту» – это значит, что я иду в супермаркет. Там продаётся еда, я её покупаю и приношу, поэтому в рамках логики Верко в супермаркет я хожу на охоту. В каком-то смысле он даже прав.
Может показаться, я тревожная клуша (да чего уж, клуша и есть), но вот именно в супермаркет я бы предпочла и дальше ходить без Верко. Я люблю гулять с ним по городу, лучше вечером, после заката, но на самом деле вполне нормально и днём, потому что это отличное развлечение – глазеть на людей, которые внезапно увидели Верко у меня за спиной, и с одной стороны, совершенно уверены, что им примерещилось, не бывает летающих лис ростом в полтора человека, их и маленьких не бывает, вообще никаких, а с другой, видят его так же ясно, как меня и друг друга, хоть стой, хоть падай, хоть криком кричи, а Верко есть – красивый как сказка и невозможный тоже как сказка, лучшая галлюцинация сезона, спешите полюбоваться, пока домой с концами не усвистел.
К счастью, – так думаю я – или же к сожалению, – это, понятно, мнение Верко – его пока видят немногие, будем считать, что избранные, хоть секту свидетелей летающих лис собирай. Навскидку, процента два взрослых, примерно каждый десятый подросток, а младенцы, наверное, все подряд; они-то как раз благодарная публика, визжат от восторга, тянут к Верко свои погремушки, явно хотят подарить, да он не берёт, ему такого добра не надо, он даже в детстве с погремушками не играл. Взрослым с Верко сложнее, им в первую очередь страшно; собственно, их можно понять. Когда я впервые увидела Верко, он был совсем крошечный, на ладони у меня помещался, и то я от ужаса чуть с ума не сошла. Поэтому теперь сочувствую всем, кто вздрагивает, отворачивается, убегает от нас или, наоборот, застывает столбом, вращает глазами, щиплет себя, орёт дурным голосом – ну, это обычно подростки, взрослые всё-таки очень редко орут. Но сострадание совершенно не мешает мне получать удовольствие от совместных прогулок, всё-таки это ужасно смешно, а Верко ещё и на пользу, он это ест – не людей, конечно, а их внимание. От каждого стороннего взгляда Верко как бы дополнительно утверждается, овеществляется, становится больше, плотней и сильней. Всего за полгода, прошедшие с нашей встречи, он из крошечной штучки превратился в громилу на добрых полметра выше меня. И когда я к нему прикасаюсь, уже вполне явственно ощущаю – не обычное твёрдое тело, а что-то вроде тёплой шёлковой паутины, но чёрт разберёт, может, это как раз и есть нормальное для него состояние, всё-таки Верко – совсем неземной чувак. Теперь его можно даже припахать по хозяйству. Благо Верко нравится мыть посуду, гладить одежду и отпаривать пятна, а я именно эти занятия терпеть не могу. Но, кстати, если бы и любила, всё равно его припахала бы, потому что, во-первых, так честно, работу по дому надо делить пополам. А во-вторых, реально же чувствуешь себя сияющей небожительницей, когда заходишь на кухню, где старательно драит твои сковородки крылатый ангел с лисьей башкой.