Короче, я гуляю с Верко каждый день, в любую погоду, но в супермаркет его с собой до сих пор никогда не брала. Сама не знаю, чего опасаюсь, кажется, просто того факта, что супермаркет – замкнутое помещение, оттуда, случись что, непросто будет удрать. Но, если подумать, нам-то как раз от людей удирать и не надо. Пусть они сами от нас удирают, если что-то не нравится. И охрану на нас не натравишь: Верко выглядит как галлюцинация, а я – как обычная тётка, которая тут ни при чём.

Верко тем временем продолжает просить: «Ну пожа-а-а-алуйста! Возьми меня на охоту, я давно об этом мечтаю, там такое огромное помещение, бегают дети и всюду лежит еда. Мне сегодня как раз очень надо. Я там наемся – ух! Может, всего за вечер так вырасту, что сразу домой вернусь».

Верко – обжора, каких свет не видывал. Ну, в его положении – без вариантов, хочешь не хочешь, а надо, лопай как не в себя. Во-первых, он ест внимание. Самое вкусное для него – восхищённое, зато в страхе гораздо больше калорий или какого-то их аналога; короче, если такому, как Верко, надо до отвала наесться, лучше всего по-быстрому кого-нибудь напугать. Но внимание – это только полдела. Кроме восхищённых и испуганных взглядов Верко нужна и просто еда. Фрукты и овощи. И орехи. И булки. И мармелад. И крупа. К счастью, Верко вегетарианец, даже от сыра морду воротит, а то не знаю, как бы я его прокормила; всегда была уверена, что зарабатываю неплохо, но это мне только казалось, пока летающую лисицу не завела. Верко говорит, дома он аскет, каких мало, ест только цветы и иногда облака, но облака – это уже не столько еда, сколько пьянство. Так на родине Верко выглядит безудержная вакханалия – взлетаешь с друзьями в небо и жрёшь наперегонки облака.

Но здесь Верко одних цветов недостаточно (хотя все одуванчики и космеи в окрестных дворах он к середине лета подъел). Он должен сытно питаться, на чужбине таким, как Верко, иначе нельзя. Верко надо стать очень плотным, чтобы вернуться домой; как я поняла из его объяснений, при наборе какой-то критической плотности это должно получиться само собой. По крайней мере, до сих пор у всех получалось, Верко знает кучу подобных историй, его соплеменников в силу их летучей природы постоянно куда-нибудь к чертям на кулички заносит; то есть он далеко не первый, кто влип. Но рано или поздно все возвращаются, никто – на этом месте мы с Верко суеверно стучим по дереву – пока не сгинул навек. Все д-гоххи (в переводе – «прекрасные») – это самоназвание летающих лисиц из мира Хой-Брохх (в переводе – «четвёртой радости»; нет, Верко тоже понятия не имеет, как три первые радости выглядят и есть ли хоть где-нибудь названные в их честь миры) – так вот, все они с раннего детства знают: если однажды нелёгкая (лёгкая!) тебя занесёт в другую реальность, главное – не унывать, ничего не бояться да лопать побольше, чего предложат: и внимания, и обычной местной еды.