Жан-Жак был странный. Шесть лет назад приехал из Франции и открыл здесь кофейню. Названия до сих пор не придумал; впрочем, может, просто решил сэкономить на вывеске. «Кофейня» – и всё. Зачем ему это было надо, он похоже, и сам не знал. Соня удовлетворилась невнятным: «Так вышло», – и больше его не расспрашивала. Ей нравилось самой сочинять дурацкие объяснения: например, Жан-Жак ограбил ювелирную лавку и приехал спрятать сокровища там, где никто не найдёт. Или он инопланетянин, подготовленный для высадки во Франции, но слегка промахнувшийся мимо цели, для космического десантника две тысячи километров пустяк. Или тайно влюблён в кого-то из местных и все эти годы надеется на случайную встречу, ему обязательно надо, чтобы вмешалась сама судьба. Ну или он просто шпион, в смысле сотрудник разведки, тихий, скромный Джеймс Бонд. Человек, о котором настолько ничего не известно, что можно дать волю фантазии, – драгоценность. Такими знакомствами следует дорожить.
Для коммуникации с окружающим миром у Жан-Жака был плохой, почти школьный английский и сногсшибательной силы харизма, позволявшая обходиться даже вовсе без языка. Он не расставался с потрёпанной толстой тетрадкой, от руки исписанной формулами: для каждого сорта кофе у него был рассчитан оптимальный состав воды, время приготовления с точностью до секунды, вес, который нельзя изменять ни на грамм. Постоянные клиенты над этой тетрадкой посмеивались, зато результат впечатлял.
Сначала кофейня открывалась не раньше полудня, потому что Жан-Жак был совой и не желал переучиваться. Ещё чего. Впрочем, он быстро понял, что с таким подходом разорится раньше, чем заскучает, и стал нанимать девчонок-студенток, чтобы работали по утрам. Дела пошли в гору; по крайней мере, кофейня до сих пор не закрылась, причём владелец не побирался на центральном проспекте ради её содержания, а это уже грандиозный успех по нынешним временам.
Кофейня Жан-Жака была совсем крошечной, между дверью и стойкой едва помещались три небольших стола. Плюс ещё два снаружи – даже не столы, а подставки для кофе, прикрученные к стене; на каждой помещались две чашки или чашка и пепельница, зато их не убирали зимой. Берёшь складной стул из стопки у входа и хоть до ночи сиди. В смысле пока хозяин не захочет закрыть кофейню. А это может случиться и в девять, и в шесть. Превыше всего Жан-Жак ценил возможность действовать по вдохновению. То есть по воле вожжи, попавшей ему под хвост.
Соня обнаружила кофейню Жан-Жака чуть ли не в день открытия, потому что жила по соседству и часто ходила мимо. Заглянула из любопытства, и кофе по рецепту из толстой тетрадки сразил её наповал. А Жан-Жака сразил наповал её безупречный французский. Он к тому времени как раз соскучился по возможности болтать обо всём на свете на родном языке. Это могло бы стать началом прекрасной дружбы, если бы у Сони тогда были силы на дружбу с человеком почти вдвое младше неё. Хотя дело, конечно, не в возрасте, сил у неё в ту пору не хватало даже на самых любимых давних друзей и сына, который, впрочем, отлично без неё обходился, жил в Калифорнии и только короткие видео на праздники присылал.