Кто тебе сказал, на каком этаже я живу? Тут уже я перешёл на крик: – Отвечай давай, чего ждёшь? Фанфарон несчастный! Нет, вы только подумайте! Я тебе не папаша, цацкаться с тобой не буду! И даже не пытаясь сдерживать мерзкую отрыжку, я продолжал осыпать его оскорблениями: – Ну, чего молчишь? Уличная тварь, ничтожество, отребье, обломок навозной лопаты, сортирный мусор, жалкий бездельник, старая карга, корова жирная! Не знаю уж, понял ли Уайльд соль этой грандиозной шутки, которая позволяет в полной мере сохранить лицо, даже несмотря на откровенные пошлости, ведь под влиянием спиртного язык развязывается – с кем ни бывает. В тот вечер я никак не мог расстаться с некоторой долей кокетства: в таких случаях одно намерение быть благородным – уже само по себе благородство, а это, в свою очередь, настолько ни к чему не обязывает, что пришлось бы по нраву любому шарлатану, даром что он знает цену обычной грубости. Как бы то ни было, Уайльд сказал со смехом: – Какой же Вы весельчак! А как там, кстати, поживает Аристид Брюан [71] ? Мне тут же вспомнились всевозможные «Дела как сажа бела» и «Мы и сами с усами». Какое-то время спустя мой гость осмелел настолько, что произнёс: – I am dry, – что можно перевести как: «Мне нечего больше пить». И я поспешил наполнить его бокал. Затем с невероятным усилием он поднялся, но я проворным движением руки вдавил его – иначе и не скажешь – обратно в кресло. Он уже и не думал противиться и лишь вытащил из кармана часы: стрелки показывали без четверти три. Не спрашивая его мнения, я воскликнул: – Сейчас же едем гулять на Монмартр! Устоять перед этим предложением Уайльду было явно сложно, лицо его засияло от восторга, однако он лишь беспомощно пролепетал: – Не могу, не могу больше. – Значит так: я Вас побрею и поведу по барам; а там я как будто потеряю Вас из виду и начну нарочно кричать что есть мочи: «Оскар Уайльд! Иди скорее пить виски!» Вот увидите, как мы всех удивим! Вы, наконец, сможете доказать всему этому светскому обществу, что Вас не сломить! И демоническим голосом я прибавил: – Не Вы ли, в самом деле, Король Жизни [72] ? – Вы несносный мальчишка, – прошептал Уайльд по-английски. – Боже! Я бы с радостью, да не могу. Правда, не могу. Умоляю Вас, перестаньте искушать мою душу. Мне пора уходить, Фабиан, прощайте. Я больше не пытался задержать его. Он встал, пожал мне руку, взял свою шляпу, лежащую на столе, и направился к двери. Я проводил его по лестнице и, немного придя в себя, спросил: – А собственно, Вы приходили по какому-то