делу? – Нет, просто так. Только очень прошу Вас, никому ни слова о том, что Вы сегодня видели и слышали… а хотя через полгода можете рассказывать все, что пожелаете. Выйдя на улицу, он стиснул мою руку и, обняв меня, снова произнёс: “You are a terrible boy [73] ”. Я смотрел, как исчезает его силуэт в ночи, и поскольку в эту минуту жизнь опять вынуждала меня смеяться, я издали показал ему язык и пнул ногой воздух ему вслед. Дождь прошёл, но по-прежнему ощущался холод. Я вспомнил, что Уайльд приходил без пальто, и подумал, что он, наверное, очень беден. Внезапно меня переполнили чувства, сердце сжалось от грусти и любви. В поисках утешения я поднял голову: но на небе светила немыслимо прекрасная луна, и мне стало только тоскливей. А что если Уайльд плохо воспринял мои слова? Вдруг он не понял, что я просто не умею быть серьёзным , вдруг я его обидел? И словно обезумев, я кинулся вслед за ним; на каждом перекрёстке я глядел во все глаза и звал его: «Себастьян! Себастьян!» Я сломя голову бегал по всем бульварам, пока не понял, что потерял его окончательно. Тогда я медленно побрёл по улицам в сторону дома и всю дорогу, как последний дурак, не спускал глаз с луны в надежде на спасение. Артюр Краван [74] Сейчас 3 год № 4 Литературный журнал Специальный номер Март – апрель 1914 Выставка Независимых [75] У художников – а их во Франции двое или трое – не слишком-то много возможностей выставляться, и я без труда могу представить себе, как они лежат при смерти, если за долгие месяцы им ни разу не выпал случай выйти в свет. Это одна из причин, по которой я решил увеличить своим присутствием посещаемость Салона Независимых. Хотя есть и более веская причина, а именно чувство глубокого отвращения, с которым я уйду с этой выставки, чувство, которое в иных обстоятельствах, как правило, не удаётся ощутить в полной мере. Боже мой, ну и времена пошли! Я люблю от души посмеяться – что правда, то правда. И всё-таки я безоговорочно предпочитаю фотографию изобразительному искусству и чтение «Утра» [76] творчеству Расина. Вам понять это, пожалуй, будет сложно, поэтому я не премину объясниться. Скажем, существуют три категории читателей газет: во-первых, человек малограмотный, которому неведомо удовольствие, получаемое от чтения шедевра; во-вторых, личность возвышенная, образованная, господин благовоспитанность, напрочь лишённый фантазии, который пролистывает газету исключительно в поисках чужих выдумок, и, наконец, человек-животное с норовом, который буквально вынюхивает свою газету