я не рассказываю тебе и половины правды. Я проплакал целые сутки, когда уезжал – одно это уже свидетельствует о том, как сильно я тебя люблю! Мочи больше нет смотреть на фотографию. Ах! Что за Рождество! Я и представить себе не мог, что можно так страдать, и я начинаю опасаться за свой рассудок. Не знаю, что тебе написать, потому что всё кажется пустым, когда тебя нет рядом. Я буду писать тебе каждый день, но письма идут так долго; да ещё и цензура их задерживает. Это ужасно. Если бы ты разделила хоть четверть моих мук, как бы сильно ты меня любила! Пиши мне: Артуро Кравану, Lista de Correos, Мехико, Мексика. И молись, молись за меня всё время и изо всех сил. Я раздавлен, и виной тому только мысли о тебе! Всё остальное мне безразлично. Миллионы и миллионы раз целую тебя и посылаю тебе всё-всё, что невозможно выразить, не обняв тебя. И снова я плачу. Твой Артюр 20. <Мехико, 24 декабря 1917> Не могла бы ты мне как можно быстрее прислать экземпляр The Soil [201] , со статьёй о поединке между Джонсоном и Краваном [202] . Его можно достать по адресу: 5-я Авеню 489. Отправь его на имя господина Энрике Угартечеа, Escuela de Cultura Fisica [203] , улица Такуба 15, Мехико, Мексика. Искренне твой. А. Я постоянно бываю здесь. По этому адресу меня всегда можно найти. 21. Мехико, 24 дек<абря> 1917 Голубка моя, Завтра Рождество, но тебя здесь не будет. Сегодня мне кажется, что я схожу с ума, и не думай, что я преувеличиваю. Я должен был сегодня отправиться на корабле в Южную Америку, но я передумал ехать. Мне ни за что не перенести этого путешествия, говорю тебе, я лишаюсь рассудка. Уехать ещё дальше от тебя – не может быть и речи. Ты непременно должна приехать ко мне сюда, иначе я за себя не ручаюсь. Я должен был поехать в Испанию, но боюсь, что ты воспримешь эту поездку как попытку сближения. Послушай, неземная любовь моя, если я всё ещё тебе дорог, то ты отправишься в путь, как только получишь это письмо. Мои родители не позволят мне уехать из Мексики [204] . Мы больше никогда не расстанемся. Ах, если бы ты только могла стать моей женой! После встречи с тобой ни одна женщина не кажется мне привлекательной, особенно в том, что касается душевных качеств, а ты же знаешь, что всё остальное мне не важно. К тому же я дал обет целомудрия, и соблюдать мне его будет не сложнее, чем бросить курить. И никогда впредь, никогда в жизни, если Богу угодно, чтобы мы с тобой больше не увиделись, я даже не поцелую ни одну женщину. Слышишь меня, Мина? Я клянусь тебе. Ты меня