и которые приносят им почести, деньги, женщин, удобства, роскошь и, наконец, безволие, венчающее их характер к тридцати годам! 2 августа 1914 года, в день объявления войны поэт Артюр Краван, «племянник Оскара Уайльда», «поэт и боксёр», «самый коротковолосый поэт на свете», как он любил представляться в своём журнале «Сейчас» и на афише кабаре Ноктамбюль [229] , где несколькими неделями раньше состоялось его публичное выступление, на котором он громогласно заявил, что собирается прилюдно покончить жизнь самоубийством, а вместо традиционного графина с водой поставить на стол бутылку абсента и специально для удовольствия присутствующих дам или какой-нибудь родственной души выступать в плавках, выложив своё мужское достоинство на стол (ничего из обещанного не произошло: он не заметил, как в смущении допил воду из графина и лишь продолжал бормотать что-то смехотворное про Виктора Гюго, не решаясь даже помахать лежащим на столе незаряженным револьвером – холостых патронов и тех не было! – и пытаясь закончить своё пресное выступление, которое меж тем должно было поразить публику – по крайней мере, созванных Ван Донгеном снобов и эстетов, потирающих руки в ожидании умопомрачительного зрелища, а друзья Кравана, давно знающие о малодушии этого ленивого гиганта, и глазом не моргнули, пребывая в полной уверенности, что никуда он от своего слабоволия не денется и вновь предстанет перед ними живым и невредимым, так что бедняге Артюру приходилось крутиться и выкручиваться, чувствуя неловкость, отсутствие поддержки и робость, очевидную несмотря на всё его бахвальство и чудачество…) – итак, в день объявления войны Артюр Краван бросился в океан, неутомимым брассом (как же сильно он, надо думать, перепугался!) переплыл широченное устье Бидасоа, славящееся неглубокими водами и зыбучими песками, и сбежал в мгновение ока с пляжей Андая, где он какое-то время жил, в Фуэнтеррабию. Там он встретился с Робером Делоне – этот крикун успел как раз накануне, прямо перед закрытием границ, проскочить по международному мосту в Бехобии и собирался сесть на лиссабонский поезд с багажом, со всей амуницией – то есть с палитрой, кистями, тюбиками краски, рулонами чистого холста, картинами – и с семейством: с женой, младенцем, няней-литовкой и мадам Делоне-матерью – словом, самое настоящее переселение! Недолго думая, Артюр присоединился к каравану Делоне; но в Лиссабоне Краван, будучи английским подданным, чувствовал себя неспокойно, и когда Португалия, союзница Англии, объявила в свою очередь