«Береги себя»
Я иду по улице Скалитцер. Чуть больше двух часов дня, серый январский день в районе Берлина Кройцберге. Грохочут рельсы метро. Многие люди идут пешком, у них бледные, замкнутые лица, взгляды устремлены вниз. Я тоже настолько погружена в свои мысли, что почти не замечаю мужчину, который идет на расстоянии примерно квартала передо мной.
20 января 1943 года.
Думаю только о сегодняшнем вечере. Мы хотим уехать из Берлина – я, мать, братья. Побег давно запланирован. Мы встретимся еще раз в квартире, чтобы договориться. Если все пойдет хорошо, это мои последние часы в Берлине. Как будет там, куда мы хотим отправиться? Там лучше, чем здесь, по крайней мере, мы так думаем. Надеемся. Это наша последняя надежда.
План кажется чудовищным, он занимает все мои мысли. Мимоходом замечаю, что до 32-го номера – до нашей квартиры – уже недалеко. А вот и уличный фонарь. Еще несколько шагов.
И тут я чувствую: что-то не так. Поднимаю взгляд. Тот мужчина впереди меня – что-то мне в нем не нравится. Смотрю на его спину в темном плаще, невольно подражая ритму его шагов, коротких, быстрых, будто ему холодно. Мне страшно, и я не знаю почему.
Он исчезает в подъезде дома.
Номер 32. Невольно прижимаю сумочку к груди, чтобы прикрыть желтую звезду. Надо просто бежать? А куда? Мне нужно домой. Я не хочу менять наш план. Иначе все сорвется.
Дом номер 32 – обычный берлинский многоквартирный дом, охристо-желтый фасад потемнел от копоти угольных печей. Я открываю входную дверь и выхожу на лестничную клетку. Пахнет линолеумом и холодным дымом.
Наша квартира находится в главном здании, на втором этаже. Мужчину не видно. Без колебаний поднимаюсь по лестнице. Может, я просто слишком нервничаю. Станет очевидно, что мои опасения беспочвенны. Этого человека наверняка больше здесь нет. Возможно, он исчез в квартире, возможно, в гостях или ошибся номером дома и сейчас спускается по лестнице.
А потом вижу. Он стоит на втором этаже, прямо на пороге нашей квартиры, прислонившись спиной к нашей двери. Я не смотрю на него, уставившись на невидимую точку в воздухе.
Я предпочла бы спуститься обратно, только возвращаться слишком поздно. Выбора нет. Мои шаги эхом разносятся по лестнице в том же ритме, что и раньше, ни быстрее, ни медленнее. Я все еще прижимаю сумочку к груди.
Придется пройти мимо него. Я так близко, что он мог бы коснуться меня, но я не смотрю на него и использую все силы, чтобы казаться бесстрастной. Чего хочет этот человек, почему стоит у нашей двери? Кого ждет?
Его лицо – не что иное, как светлое пятно на темном плаще, которое лишь ненадолго проскальзывает в поле моего зрения.