— Вы будете поощрять Дидро после того, как он бросился искать покупателя для своего патрона, учитывая, что Шантоне наотрез отказался брать коллекцию взамен долга?

— Ну конечно, — я всплеснул руками. — Уж не вам мне объяснять такие решения. Да, приставьте к нему Бергера.

— Кого? — Ушаков возвел очи к потолку, видимо, пытался вспомнить этого самого Бергера.

— Якова Бергера, — терпеливо пояснил я. — Офицер, звания, правда, не помню. Отличается повышенной наблюдательностью и склонностью к доносам. Насколько я знаю его положение оставляет желать лучшего, но на родине он вообще впадет в нищету. Но, чтобы его наблюдательность выросла в разы, предлагаю взять его на службу с жалованием, которого хватит, чтобы начать уже достойно жить. Полагаю, агент из него получится куда лучший, чем офицер действующей армии.

— Я наведу справки, ваши высочество, по этому Бергеру, и приму решение, — высказался Ушаков, я же только пожал плечами. Это его дело, кого брать, а кого не брать в Тайную канцелярию. — Да, все отделы образованы, из главы приступили к разбору тех вопросов, которые им предстоит решить. На первое февраля запланировано первое заседание, на котором они предоставят свои первые доклады и поделятся впечатлениями. Вы будете присутствовать?

— С удовольствием, — я кивнул, залпом допив отвар. — Так, пожалуй, пора собираться, а то Петька буйствовать начнет, что чревато непредсказуемыми последствиями.

Я поднялся и поплелся к двери. По-хорошему, следовало отлежаться, а не идти на улицу, где придется в снежки играть. Но, я вроде не при смерти, и Елизавета, как и все, кто примет участие в забаве, просто не поймут моего отсутствия.

* * *

Петр Румянцев с утра чувствовал небывалый подъем, наряду с небывалым волнением. Все-таки это будет его первая битва. И пускай она потешная, и вообще организованная ради забавы, готовился он к ней с небывалым энтузиазмом. И вот теперь, когда настал день императорской забавы, он ощутил, как внутри все переворачивается от волнения.

— Ну что, Петр Александрович, готов ли ты к нашему противостоянию? — добродушно пробасил, подошедший к нему Разумовский. — Я, положа руку на сердце, думал, что Великий князь Петр Федорович сам битву возглавит, а он тебя главным своим генералом назначил.

— На то, Алексей Григорьевич, его высочайшая воля была, — Петька незаметно вытер вспотевшие руки о штаны.

— Да я и не спорю, — Разумовский снова усмехнулся. — Правда, сдается мне, что над тобой мне куда легче будет победу одержать, не зря же тебя из всех воинских школ повыгоняли, — Петька на этот выпад ничего не ответил, лишь сжал кулаки.