День стоял просто превосходный. Погода радовала жителей столицы, как никогда прежде. Столько ясных солнечных дней уроженцы Петербурга еще ни разу не видели, как в эту зиму, когда столица была просто переполнена иноземными гостями.

Все, желающие участвовать в предстоящей потехе, собрались на расчищенном от снега месте, как раз посредине двух ледяных крепостей. Над каждой из крепостей развивался флаг — гербы родов главнокомандующих на синем фоне. Точно такие же флаги вручили Румянцеву и Разумовскому подошедшие к ним под звуки фанфар, прервавших их пикировку, пажи.

Елизавета поднялась со специально установленного для нее кресла, с которого императрица собиралась наблюдать за ходом сражения. Рядом с креслом уже установили небольшие печки, которые должны будут обогревать Елизавету, если та начнет замерзать во время битвы.

— Сейчас к каждому участнику потехи подойдет мальчик с мешком и проведет жребий. Запускать в мешок дозволено лишь руку и вытаскивать платок. Ежели синий с золотом платок вытащит кто, то под знамя Алексея Григорьевича пойдет. Ну а ежели синий с серебром, то под знамена Петра Александровича пожалует. Задача будет простая, занять крепость соперника и, сбросив его флаг, заменить своим. Ваши боеприпасы, — и Елизавета уже не сдерживая смешка указала рукой на сложенные горками снежки, которые накануне дворовые мальчишки полдня лепили и складывали возле крепостей и по всему «полю боя» делали такие вот горки. — С богом, родные мои, — и Елизавета махнула платком, усаживаясь в кресло.

Тут же к улыбающимся мужчинам и хихикающим благородным девицам, стоящим строем, как на плацу, подбежали двое пажей, тех самых, которые знамена притащили. Началась жеребьевка, сопровождающаяся громкими взрывами смеха. Елизавета внимательно смотрела на потенциальных невест. Племянника все еще не было видно, но незаметно было, чтобы девушки как-то скучали в его отсутствие. Только две их целого цветника невест постоянно оглядывались, словно кого-то искали взглядами.

— Тетушка, извини, я задержался, много дел накопилось, что с Андреем Ивановичем пришлось решать, — Петр возник перед ней так неожиданно, что Елизавета вздрогнула. Он припал к ее руке и обжег горячим дыханием. Она внимательно посмотрела на племянника: возмужал, говорил практически без акцента, похорошел. Ей стоило ощущать беспокойство, находясь рядом с ним, но почему-то беспокойства не было. Ей не дали блестящего образования, отец не считал, что это ей в жизни пригодится, но она все-таки за столько лет жизни при различных дворах, научилась разбираться в людях и каким-то седьмым чувством ощущала, что с этой стороны угрозы ей и ее трону нет.