— Ваше императорское высочество, — заслуженный металлург и почетный директор всех металлургических заводов Российской империи, фактически основавший Пермь и Екатеринбург, смешно подпрыгнул на месте и отвесил глубокий поклон, так, что его уши его парика коснулись пола. — Чем имею честь лицезреть вас?

— И вам доброго утра, Вилим Иванович, присаживайтесь, — я указал ему на кресло, стоящее чуть в стороне от стола. Рядом было расположено еще одно, а между ними стоял небольшой столик, нечто вроде журнального, который я попросил сделать по собственному эскизу. Это была так называемая зона для доверительных бесед. — Я еще не совсем отошел от болезни и мне, как бы неловко не было в этом признаваться, не хотелось бы во время нашей беседы стоять.

— Какая может быть неловкость, ваше высочество, — замахал рукой Геннин. — Мы все молились за ваше скорейшее выздоровление, — он удобно расположился в кресле, после того, как я сел в свое. — Так, о чем вы хотели со мной поговорить?

— Вы не поверите, как мне нравится вот такой прямой подход к делу. Я тоже не люблю разглагольствований о погоде и тому подобную чепуху. А поговорить я хотел бы о Уральских горах, точнее о заводах, принадлежащих Демидовым и приисках, которые ими же разрабатываются.

— И что же вы хотите узнать, ваше высочество? — Геннин стал очень серьезным, даже взгляд его посуровел.

— Я хотел бы знать, правду ли говорят о том, будто Акинфий Никитич чеканит собственную монету, не чинясь и не оглядываясь на Монетный двор?

— Нет, — медленно проговорил Геннин. — Я не знаю наверняка, но такое дело, как производство монет, которые будут соответствовать заявленным государством, нуждается и в специальных помещениях, чтобы пресс поставить для чеканки, и в химиках, кои будут серебро и золото вымерять так, чтобы разница не была с монетами Монетного двора заметна. Темной конуры с двумя кузнецами, которые будут молотами плющить драгоценный металл, может быть, и хватило бы в стародавние времена, но сейчас, в наше просвещенное время это уже никак не будет возможным. Я ничего подобного не видел, хотя Акинфий Никитич никуда мне доступ не закрывал, знал, что я перед самой государыней буду ответ держать.

— Понятно, — я задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику. — Хорошо, а само золото и серебро Демидовы добывают?

— А вот это возможно, — кивнул Геннин. — Я сам находил весьма перспективные участки, где можно было бы начать разработку. И не только в Уральских горах, но и в Алтайских.

— И куда они в этом случае их сбывают? — я перестал барабанить и в упор посмотрел на металлурга. — Они ведь не в Российской империи обогащаться удумали, иначе, все бы знали о том.