— Михаил Васильевич, я вижу, вам совершенно заняться нечем, раз вы так далеко от Академии наук базары разводить вздумали, — поприветствовал я Ломоносова.

— Ваше высочество, я как раз еду в мануфактуру, вместе с господином Эйлером, чтобы доказать ему, что мы здесь вполне сможем изготовить необходимые для его исследований оптические приборы, — Ломоносов поклонился и, бросив яростный взгляд на Эйлера, который смотрел на меня, нахмурив лоб, продолжал. — Но, похоже, господин Леонард всерьез вознамерился сбежать, как та крыса, лишь почувствовав тень трудностей.

— Я уже два года как просил об отставке! — взвился Эйлер. — Меня ждет пост при Берлинском университете. Король Фридрих дает мне уникальную возможность основать кафедру математики, чтобы обучать молодое поколение ученых! Но, полагаю, венценосным особам совсем уже стало не до Академии наук, раз мои прошения где-то в очередной раз затерялись!

— И это не повод, чтобы заявлять о том, что я ничего не смыслю в изготовлении стекла и не смогу эти знания перенести на создание оптических приборов! — я помотал головой. Похоже, что спорщики уже забыли, что я стою тут перед ними и вернулись к прерванному спору.

— Да кто вы вообще такой, чтобы указывать мне, что делать и как дальше строить свою жизнь? Выскочка!

— Хватит! Баста! — заорал я, привлекая тем самым к себе внимание. — Вы, Михаил Васильевич, сейчас заткнетесь и проводите господина Эйлера на мануфактуру. Молча. А вы, господин Эйлер, составите мне список ваших претензий, из-за которых планируете покинуть Российскую империю. Полагаю, что кое-что я смогу изменить уже на своем уровне. Кроме того, вы оба остынете, соберете всех господ ученых Академии наук в одном зале и совместно составите на бумаге список необходимого для создания большого многопрофильного университета. На все про все даю вам три дня. Через три дня жду вас в десять утра в своем кабинете. Вас двоих от имени всех. Не надо ко мне всей вашей развеселой компанией заваливаться. — Я бросил взгляд на Олсуфьева, который кивнул, показывая, что все запомнил и исполнит в лучшем виде. И мне напомнит, если я вдруг забуду, а вероятность этого была довольно большая, потому что двое суток почти без сна давали о себе знать — в голове стоял гул, и мысли никак не могли прийти к общему знаменателю. Хотя сейчас у нас были деньги, клуб внезапно уже с первого дня начал приносить очень нехилый доход, часть которого вполне можно было потратить на спонсорство. — А теперь, пошли вон, вы мне дорогу перегородили, — процедил я, после чего развернулся, направляясь к своему коню.