— Всенепременно, ваше высочество, — голос учителя танцев вырвал меня из собственных мыслей, в которые я на мгновение погрузился. Бове изобразил идеальный придворный поклон. — Тем более, ее величество назначила своего скромного слугу распорядителем торжества. Так что, я безусловно буду рядом и уберегу вас от ошибки.

— Я рад это слышать, — дождавшись, когда Бове с музыкантом уйдет, я повернулся к Румянцеву. — Что ты надулся? Смотри лопнешь.

— Кто вообще придумал столько разных нюансов? И, скажите мне как на духу, Петр Федорович, зачем мне все это запоминать?

— Чтобы не оказаться случайно женатым, зачем же еще, — я пожал плечами. — Ты принимаешь все близко к сердцу, расслабься. Запомни одну простую вещь, у дам, там, где брошка, там перед, а больше от тебя ничего и не требуется, — я хохотнул, вспомнив эту довольно хулиганскую песню.

— Ну у вас и шуточки, Петр Федорович, — насупился Петька, а потом встрепенулся и посмотрел на меня с любопытством. — Так что, прусская принцесса вам точно не нравится?

— Точно, я примерно догадываюсь о какой именно прусской принцессе идет речь, и, если ты еще раз про нее спросишь, то получишь в рыло, — я уже говорил ему об этом, но, если уж Румянцев, который всегда рядом со мной, не может поверить, то что говорить об остальных? Да, тут уж точно, как бы не запутаться и не пригласить Софию на танцы больше, чем положено. — Давай-ка лучше пофехтуем, а то жирком совсем зарастем, Криббе, когда вернется от удара, не приведи Господь, помрет, стоит ему только заметить в какой форме находятся его ученики.

Фехтовали мы сейчас действительно не часто. Поэтому к окончанию тренировки, теперь-то точно тренировки, мы оба были мокрые от пота, и тяжело дышали.

— Это надо устраивать почаще, — переводя дыхание, высказался на этот счет Румянцев.

— Это точно, — я вытер лицо платком и протянул тренировочную рапиру невозмутимому Федотову, который присутствовал на тренировке.

— Ваше высочество, — я оглянулся. Олсуфьев вошел в зал и почтительно замер почти возле двери.

— Подойди ближе, я точно тебе говорю, что не кусаюсь, — иногда меня его деликатность просто бесила. — Иначе вам, Адам Васильевич, придется кричать, чтобы я вас услышал, и в этом случае, вас услышу не только я, но и добрая половина дворца. — Он кивнул, признавая мою правоту по обоим пунктам и подошел ближе.

— Пришел Кузьма Матвеев, говорит, что вы ему назначали, — доложил Олсуфьев.

— А, да, точно, я и подзабыть уже успел, — хлопнув себя по лбу, еще раз протер лицо платком.

— А кто это? — Румянцев подошел, натягивая камзол, который скинул, так же, как и я, перед началом тренировки.