— Я про лето. Ты согласился поехать в этот лагерь? Ну, от «Северного совета»? Летний университет.

— Да, был разговор. Я не отказался, но и не согласился, — отвечаю, пожимая плечами. — Сказал, что надо посоветоваться с тобой. А что там не так?

— А то, что я туда не смогу поехать, — Марта надула губки, словно обиженная девчонка. — Меня ведь не пригласили, да и оснований нет — я в Англии учиться буду. Но я уверена, тебе там не понравится.

— Почему это? — недоумеваю я.

— Там… такие разнузданные девицы! — с явным осуждением выдала подруга. — Мне рассказывали! Представляешь, сами на парней кидаются… нудистский пляж там постоянно организован. Твой бывший соперник, ну, боксер брат Александры, ездил туда, а потом хвастался сестре, что кувыркался сразу с двумя… или с тремя! За смену дюжину девок сменил!

— Дюжину? — не удержался я от смешка. — Устал, небось, — и добавил, стараясь выглядеть максимально возмущенным: — Отвратительно!

Я и так никуда ехать не собирался, даже если вдруг отпустят. Летом у меня работа — здание крайкома само себя не достроит. Какая там учёба и лекции Нильса Бора! Кто этот Бор вообще и зачем мне его слушать? Шутка! Не такой уж я тёмный. Но сейчас, глядя на Марту, которая настойчиво, с огоньком в глазах, отговаривала меня, я вдруг задумался. А может, и вправду стоит? Нудистские пляжи, толпы весёлых студентов, бесконечное лето свободы…

— Ладно, не кипятись. Никуда я не собираюсь, — сказал я, стараясь успокоить подругу.

— Вот и правильно! — Марта тут же смягчилась, но по-прежнему пристально смотрела на меня, словно проверяла, нет ли подвоха. Успокоившись, она милостиво разрешила: — Ладно, иди готовься.

Финалы у нас опять идут вперемешку, а не от лёгких весов к тяжёлым. Сейчас идёт первый бой, где наших парней нет. Несчастный Шалва в очередной раз выслушивает нравоучения Копцева, стараясь выглядеть виновато, но уже заметно устав от придирок тренера. Мой выход следующий, и я украдкой кидаю взгляды в сторону кубинца, который тоже усиленно готовится, выбрасывая резкие серии в замысловатым танце. На меня он смотрит без малейшего намёка на дружелюбие, которое можно было бы ожидать от союзника по социалистическому лагерю. Вспоминаю, как вчера кубинец осмелился подойти к Марте, и на меня накатывает волна злости. Но я не даю себе распалиться раньше времени, излишняя нервозность сейчас только помешает. Всё решится на ринге.

Тем временем в завершившемся поединке немец уступил кубинцу. Но мне не до этого — всё внимание сосредоточено на собственных мыслях, на дыхании, на настрое. Я уже ощущаю знакомое напряжение в плечах, в кулаках, во всём теле. Рядом кто-то бурно обсуждает бой, но я словно в вакууме — ничего не слышу, кроме собственного пульса.