— Тоже за удостоверением? Ну, пошли вместе, — хмыкнул Борис Николаевич, и, хлопнув меня по плечу так, что я едва не подпрыгнул, направился ко входу здания, приглашая жестом следовать за ним.

Помощник Ельцина — невысокий лупоглазый сморчок лет сорока с холеной мордой, оглядел меня недоумённо, но, видимо, не узнав, быстро засеменил в сторону избиркома. Пришлось и мне прибавить шагу и даже завести беседу.

— А вы по какому округу избирались? — вежливо интересуюсь я.

— Я-то? Да тут, в Москве, национально-территориальный номер один, — Ельцин был откровенно доволен собой и, судя по всему, чуял в депутатстве какую-то перспективу для своей дальнейшей карьеры. — Соперник у меня серьёзный был, понимашь! Директор ЗИЛа — Женька Барков… но против меня не устоял.

Я кивнул, поддерживая тон:

— Ну, с вами тягаться — дело непростое. Вы же народный любимец.

Ельцин усмехнулся, но по глазам видно было, что слова польстили ему.

— Да… но соперник мой коварный оказался! Административного ресурса нахватался, агитаторов нагнал, обещаниями москвичей кормил. Всё, что можно, на меня вылил — от «предателя партии» до «американского шпиона». А народ-то у нас мудрый — поверил в мои слова, а не в их обещания!

Он замолчал, задумавшись, а потом неожиданно спросил, чуть повернув ко мне голову:

— Ну а ты как, Толя? Чуешь, куда ветер дует? Или пока просто наблюдаешь? Ты где избирался?

Вопрос прозвучал почти дружелюбно, но за ним явно угадывалась оценка — как будто Борис Николаевич уже прикидывал, кто рядом с ним: соратник, конкурент или просто случайный попутчик, оказавшийся рядом.

— От Хакасии, — ответил я, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Сибирь! Молодец! Ты это… с кем надо — держись. А так — берегись. Политика, брат, хуже ринга: там хотя бы видишь, откуда кулак летит.

Он дружески подмигнул мне и вдруг пожаловался:

— Из министров меня убрали сегодня, понимашь! Сказали — раз депутат, то министром быть не должен. Но первым замом председателя Госстроя оставили… Был я сегодня в ЦК, всё обсуждают и обсуждают, кто ответственность будет нести за Тбилиси. Не до меня им сейчас. Но ничего! Выборы у нас новые, и люди будут новые! Такие, как ты — молодые сильные и честные! Мы с тобой, Толя, таких дел наворотим!

Каких дел⁈ Ты под опалой, да и не в друзьях мы! На кой мне такой друг? Но ведь не скажешь об этом в глаза. А люди вокруг смотрят на нас, запоминают. Ельцина-то все знают — ясно, что пойдут сплетни.

— Дела делать надо, а не воротить! — ответил вместо меня на последнюю реплику… мой непосредственный начальник!

Да, Шенин тоже тут! Но он уже выходит из здания избиркома с заветной коробочкой в руках.