Расстались мы, надеюсь, почти друзьями. Во всяком случае все остались довольны. Еду в свой номер, думая, что завтра уже предстоит возвращение в Красноярск. А туда, честно говоря, совсем не хочется. В сибирском городе сегодня минус пять, зима никак не сдаёт свои позиции. А в Москве около десяти выше ноля! Здесь ручейки журчат по тротуарам, от снега не осталось и следа, а в воздухе пахнет талой водой и первыми листочками. Весна…

Ещё и лечу обычным рейсом. У нас первый класс всего раз в неделю летает, и из удобств там — разве что немного побольше места для ног. Короче, сказал Аньке-секретарше брать обычный билет и не заморачиваться. А теперь вот думаю, зря… Наверное, надо пользоваться благами, раз они мне положены.

— Парень, ты же Штыба с триста пятого? — остановил меня на входе голос администраторши.

В гостинице меня ждал сюрприз! Не скажу, что неприятный или уж совсем неожиданный, но всё же… Никак не ожидал, что ящик с дюжиной бутылок коньяка «Баче-Габрильсона» прибудет так скоро. То, что отец Марты сдержит своё слово, я не сомневался, но чтобы так оперативно? Ну, королевская семья, что тут сказать.

Коньяк — вещь, конечно, хорошая, на подарки сойдёт, только у меня и так три сумки, пусть одна из них и заплечная. А ещё появился видеоплеер и перчатки ГДРовские, тоже подарочные. Теперь вот ещё и это… Похоже, надо брать дополнительную сумку.

— Да! — сознался я, скосив взгляд на импортные бутылки.

— Вот… просили передать, — пнула ящик ногой тетка и, многозначительно глядя на меня, чуть слышно добавила: — Если хочешь, у тебя их могут купить!

— Не продаётся! — поспешно отказываюсь я.

Улетаю с аэропорта «Внуково». Такси домчало меня туда быстро, и, выгрузив из багажника сумки и коробки, я загрустил — как это всё нести на регистрацию? Случайно зацепил взглядом носильщика с тележкой. Вот он — моё спасение! Но радость была недолгой: вижу, как тележку почти перехватывает огромный, похожий на медведя, дядька, судя по говору — норвежец! За последнюю неделю я уже научился отличать норвежский язык от других. Он чем-то похож на немецкий, но с легкими вкраплениями инглиша.

— Ком цу мир! — громко кричу я носильщику, стараясь изобразить типичного иностранца.

Дядька с тележкой замер на месте и перевел взгляд с медведя-норвежца на меня. Его взгляд метался между нами, как футбольный мяч во время пенальти. Но я был ближе и, видимо, выглядел убедительнее, так что носильщик в итоге поспешил в мою сторону.

— Фак! — доверительно сообщил мне норвежец, у которого тоже сумок с собой прилично. Переезжает в СССР, что ли?