Впрочем жать руку Харальду никто не рвался, а вот мне, очевидно, можно задавать разные, в том числе и неудобные вопросы, и вообще вести себя разнузданно.

— Анатоль, скажите, что у вас за награды на груди? — раздался один из них откуда-то из-за спины, причем на неплохом русском языке.

Я даже не обернулся — ждал, когда меня увидит моя подружка, но Виктор Анисимович пихнул меня в бок и скосил глазами на парня с микрофоном.

— Кто вы, и откуда? Прежде чем спрашивать, у нас в СССР журналисты представляются.

— Простите! «Радио Стокгольма»…

— Почему Стокгольма? — удивился я. — А впрочем, понимаю… У вас неплохой русский, но видно, что он вам неродной.

— Спасибо! Я учился в Москве. Так всё же…

— Ну вот эта, самая серьёзная — «Орден за личное мужество»…

— Вам его дали за то, что убивали на войне? — влезла в разговор деваха, по виду хиппи, но точно не являющаяся представителем этого молодежного движения. Хиппи — те не работают, а эта с микрофоном и телекамерой за спиной явно была журналисткой.

— Какой канал? — рявкнул я на девицу.

— Толя, Толя, тихо… — занервничал Виктор Анисимович, умиротворяюще подняв руки. — Анатолий проявил мужество во время наводнения. Спасал людей!

А он мою биографию хорошо изучил, и немецкий у помощника посла отличный. Да ведь можно же сделать вид, что я не понимаю вопросов! Ну, тупой русский боксер… откуда он может языки знать?

— Толья! — наконец увидела меня Марта и уверенно, как ледокол, двинулась сквозь толпу навстречу.

— Привет! Всё хорошо? — спросил я, слегка приобняв подругу за талию.

Ну а что тут скрывать? Наши отношения давно вышли из разряда тайных, особенно после публикаций о моём приезде и краткой биографии во всех местных газетах. Марта мне вчера это сама подтвердила. Правда, в статьях было больше слухов, чем реальных фактов, но всё равно теперь я местная знаменитость. Потому хоть мы и стараемся не проявлять излишних нежностей на публике, обнять девушку я себе позволил.

Упс… а вот и кронпринц идет ко мне вместе с довольным сыном. Ну, ясно же, что не к помощнику посла движется венценосная персона.

— Дай краба! — подаёт растопыренную ладошку мне брат Марты, которого я научил подобным образом здороваться ещё в Сеуле!

Хлопаю по ней и жду, что скажет папа-принц. А тот и в самом деле приветствует помощника посла, который после расшаркиваний представляет и меня.

— А это наш спортсмен и представитель советской делегации, Анатолий Штыба.

Папа Марты с интересом осмотрел меня и первым протянул руку:

— У нас ещё будет время поговорить, а пока прошу во дворец, — то ли обнадежил, то ли пригрозил он, и не оглядываясь направился к зданию, на котором действительно развевался его флаг.