Вдоль стен зала расположились журналисты и телевизионщики. Были среди них и наши, судя по тихим матам кинооператора, неподелившего свет с долговязым финном. И те и другие обосновались у нас за спинами и сейчас соревновались за место под софитами.

Наконец, в зал вошёл Харальд, и шепотки среди представителей делегаций и журналистов стихли. За большим овальным столом поместились члены всех восьми делегаций — по четыре человека в каждой, ещё и место осталось для принимающей стороны, где особо выделялась норвежская премьерша Гру Ха́рлем Бру́нтланн. Именно она, а не Харальд, открыла встречу.

Мадам в деловом тоне коротко изложила суть норвежской инициативы и очертила повестку дня. Её речь, без лишних деталей, задала чёткий ритм встрече. Следом слово взял отец Марты. Его выступление оказалось ещё короче — несколько уверенных фраз, которые больше звучали как ободряющее приветствие, чем как содержательное заявление.

Затем настала моя очередь.

Выходить никуда не надо, однако и дамочка, и кронпринц вещали стоя, поэтому встал и я, звякнув наградами и знаками отличия.

— Дамы и господа, — начал я, делая паузу, чтобы все взгляды сосредоточились на мне. — Наша страна искренне благодарит норвежское правительство и королевскую семью за эту важную инициативу.

Зал слушал в полной тишине, лишь изредка раздавались щелчки камер в углу, где толпились журналисты.

— Сегодняшняя встреча — это не просто обмен идеями, это ответственность перед будущим… От того, как мы сейчас будем действовать, зависит, что мы оставим будущим поколениям… Советский Союз предлагает углубить сотрудничество… Давайте изучим, что мы можем сделать вместе для заботы об окружающей среде… Рассмотрим возможные угрозы, которые ей грозят, и найдём пути их предотвращения…

Моя речь, хоть и выученная наспех, звучала гладко и убедительно. Публика принимала её благосклонно, и даже мордатая премьерша одобрительно кивала своей лошадиной головой в такт. Увидев такую реакцию, я, окрылённый успехом, решился на небольшое хулиганство.

— Вы знаете, у нас, у русских, есть такая поговорка: «У семи нянек — дитя без глаза». Так вот, то, что в Арктике, а конкретно, например, в Баренцевом море, есть территории, которые и Норвегия, и СССР считают своими, на пользу природоохранной деятельности не идёт. От себя я предлагаю определить если не владельца, то хотя бы ответственного за экологию на этих спорных территориях.

По залу пробежался шёпот. Краем глаза я заметил, как профессор едва заметно нахмурился, а посольский, напротив, сделал вид, будто эта реплика была заранее ему известна.