— Спасибо за внимание, — закончил я и сел на свое место.

Зачем я это сказал? Ну не нравилось мне, что в 2010-м году, в том мире, из которого я сюда прибыл, мы отдадим большой кусок спорного шельфа норвежцам. Просто подарим, как будто не годами за него спорили. А сейчас ведь ситуация совсем другая. Влияние СССР в мире всё ещё сильное, в некоторых регионах даже доминирующее. Почему бы это не использовать? Если, например, мы будем официально отвечать за экологию на спорных территориях, это может стать дополнительным аргументом на переговорах в будущем!

— Неплохой немецкий, Толя, — тихо похвалил Олег Игоревич, наклонившись ко мне. — И речь хорошо выучили. Просто отлично! Но вот концовка… ты зря от себя добавил. Хотя мысль здравая, признаю. Сначала за экологию будем ответственными, потом квоты на рыбную ловлю распределять начнём, — продолжил он, будто размышляя вслух. — А там, глядишь, и большая часть шельфа нам отойдёт. Сейчас норвежцы упёрлись, спорят… В общем, можете сказать, что это со мной было согласовано.

«Вот жучара! — восхитился я. — Он ещё и „ордена“ какие-нибудь за это якобы согласование получит!»

Выступления шли по накатанной, я особо и не слушал докладчиков, разве что Марту, которая рассказала про важность сохранения малых северных народов и привычной им среды обитания.

Перерыв пришёлся кстати — организм настоятельно напомнил о необходимости заглянуть в туалет.

— Толя, ну где ты ходишь? — посольский, как всегда, был чуть нервным. — Кронпринц ждёт!

— Сейчас руки помою и пойду. А кормить будут? — невозмутимо ответил я.

— Будет банкет после мероприятия. Впрочем, он к посещению необязателен. И буфет здесь имеется. Но сейчас некогда, — проинформировал помощник посла, поторапливая меня.

Принимали меня в каком-то личном помещении кронпринца на втором этаже дворца. Сопровождающий от Норвежской стороны поблагодарил Виктора Анисимовича, дав понять, что дальше он поведёт меня сам. Тот не возражал. Пройдя мимо двух постов охраны, я очутился в небольшом кабинете, где увидел папу Марты.

А разговор, похоже, будет серьёзным, ведь кроме него, в помещении никого не было. Я ожидал увидеть если не Хокона, так хотя бы свою подружку. Но нет, даже переводчика не было. Думаю, Харальд в курсе, что я полиглот. Карманный, но тем не менее.

Жестом указав мне на кресло около маленького вычурного, с позолотой или её хорошей имитацией, столика, мужчина некоторое время с интересом разглядывал меня, а затем задал неожиданный вопрос:

— У вас же хорошее зрение. Зачем вам очки?

— Э… для солидности, — сказал я чистую правду, будучи застигнутым врасплох, и добавил со вздохом, присаживаясь в кресло и снимая Петин девайс: — Чтобы люди не видели во мне громилу. Меня тут почему-то ваше телевидение невзлюбило.