— Ты про то недоразумение, когда перепутали немцев?

— Не только. К моему товарищу из ГДР, — я намеренно произнёс слово «товарищ», давая понять, что нас с немцем связывает не только спорт, но и общие поэтические взгляды, — в больницу приходила съёмочная группа. Кстати, как их пустили туда? Кто-то же дал команду.

— Кто-то дал, — задумчиво кивнул Харальд.

— Так вот, — продолжил я, выдержав небольшую паузу. — Вопросы, которые задавались, явно были направлены на то, чтобы меня очернить, выставить этаким кровавым дуболомом. Более того, до этого вашу дочь в спорткомплексе тоже «допрашивали» телевизионщики, которые при этом позволили себе оскорбления в мой адрес и в адрес моей страны. В итоге в эфир попала только первая, эмоциональная реакция Марты на травму Торстена. Всё остальное, что она говорила, просто вырезали.

Харальд поощрительно кивнул головой ещё раз, предлагая продолжать. Но хватит! Раз позвал, пусть сам говорит. Свои претензии… ну, не претензии, а сетования — мол, сам пригласил на соревнования, а для чего, мордой в грязь потыкать? — я ему высказал.

— Это объясняет вашу… решительность, — осторожно произнёс кронпринц, подбирая слова. — Просто взгляд у вас действительно пронзительный, даже пугающий.

— Папин, — сухо пояснил я.

— А кем он трудится? — живо заинтересовался отец Марты.

— Мясник по вашему. Животных домашних разделывает, — не вижу смысла скрывать правду я и понимаю, что этого факта моей биографии Харальд не знает, а значит, и может не знать и многое другое.

— Это не так важно. Я хочу принести от имени королевской семьи извинения. А от моей жены ещё и передать вам приглашение в гости. Знаю, вы занятой человек, но после вчерашнего разговора дочки с Соней… у нас в семье возникла несколько напряжённая обстановка. И ты меня очень обяжешь, если не будешь обижаться на нетактичный выпад моей супруги в твой адрес. Сказанное ей не предназначалось для твоих ушей.

Тут мой собеседник перестал быть важной особой, превратившись в любящего и заботливого отца.

— Просто дочка… злая, мы её такой никогда не видели… — озабоченно произнес он. — И это пугает! Она, конечно, никогда не была подарком, могла подраться с мальчишками, целый день провести на конюшне и прийти вся чумазая… Но вчера это был ураган ярости.

— А когда вы пытались заставить Марту вернуть мой подарок, она не злилась? — заинтересовался я, с легкой усмешкой глядя принцу прямо в глаза.

— Злилась. Сказала, что улетит в СССР! Но не разбивала вазы, которым по сто лет! — улыбнувшись, ответил Харальд, и мне показалось, что произнес это он с гордостью за свою дочь. — А насчёт этих происков в твою сторону, я вот что скажу…