— А твоя сегодняшняя инициатива по разграничению спорных водных территорий будет немедленно рассмотрена нашим Стортингом, — добавил король, продолжая наглаживать довольного Тигриса. — Из-за пустых и не особо богатых рыбой километров водной глади может действительно пострадать экология. Нам, наверное, стоит искать компромисс. Тем более, ваша страна сейчас пользуется в мире всё большим и большим уважением.

— Я запросил справку по твоим прогнозам о ситуации в вашей стране… Во многом ты оказался прав, — вмешался в разговор Харальд, отодвигая чашку с кофе в сторону. — В этой… Грузии… действительно сегодня начался митинг! Прямо сейчас люди на площади, — он пристально посмотрел на меня. — Нам сообщили об этом буквально перед твоим приходом.

Слова прозвучали с подчёркнутой осторожностью, будто он пытался уловить мою реакцию на эти события.

— Как ты думаешь, у вас в Сибири Марте будет… комфортно? — задал, наверное, главный вопрос вечера Харальд, подразумевая, скорее всего, не комфорт, а безопасность.

— Уже митинг? И вы так быстро узнали? Впрочем, у нас ей будет спокойно. Никаких потрясений я не прогнозирую. Сибирь — не Тбилиси. У нас люди по-другому смотрят на жизнь.

Потом меня повели осматривать поместье. Хокон с энтузиазмом показывал свои модели парапланов, дельтапланов и даже какие-то фантастические конструкции, которые, как он уверял, могли бы взлететь. Парень, будучи фанатом не только лыж, но и бокса, не забыл похвастаться и тем, что в Норвегии уже организована сеть боксёрских клубов.

— Вот увидишь, скоро у нас будут свои чемпионы! — воскликнул он, сияя как медный таз, на что Марта, недовольно фыркнув и напомнив, что бокс в Норвегии не так развит, как лыжи, потащила меня в свою девичью светёлку на второй этаж.

Мы остались вдвоём, что вроде бы располагало к более личному общению. Но, к моему удивлению, вместо того чтобы воспользоваться моментом, мы оба чувствовали себя немного неловко.

— Ну, ничего, — пробормотал я, взъерошив волосы подруги. — До лучших времён, да?

— До лучших, — тихо согласилась она, едва заметно улыбаясь.

Утром еду на турнир и в автобусе отбиваюсь от града вопросов товарищей по команде.

— Ну, как там, во дворце? Небось, везде эти… дворецкие шастают?

— А еду на золотых тарелках подавали?

— А ты у принцессы в комнате был?

Рассказал им про шикарный сад, кота с царскими замашками и про детские боксёрские клубы, организованные под патронажем королевской семьи. Личную информацию благоразумно опустил. Всё-таки лучше держать кое-что при себе.

Кстати, сегодня мой соперник — норвежец. Он чудом прошёл в четвертьфинал, выбив датчанина в упорном бою. Парень с каким-то трёхэтажным именем, которое я даже не пытался запомнить, на разминке выглядел напряжённым, но решительным. Однако на ринге всё вышло иначе. Тридцать пять секунд. Секунда в секунду, как было с Торстеном. Нокаут, и под гул трибун рефери поднимает мою руку. Публика недовольно загудела: их парень, надежда норвежского бокса так быстро пал под натиском русского. Эх, не стать мне, похоже, любимцем местной публики.