— Сомневаюсь, что я отправил туда больше народу, чем вы, Ваше Величество. — Не удержался я.

— Заткнись. — Прозвучал целый хор мужских голосов.

— Капитан Лазар. — Позвала королева-мать после образовавшейся тишины.

— Я, Ваше Величество. — Отозвался один из моих сопровождающих.

— Скажите, а вы бы смогли раненый пробраться в замок с полным гарнизоном врагов и магом в придачу, уничтожить врагов и спасти принцессу? И все это при том, что все замке вас ищут и хотят убить.

Капитан помялся, поразмыслил немного, кашлянул в кулак и ответил:

— Я бы сделал все, что в моих силах, Ваше Величество. — Наконец ответил он.

— Во-от. — Указала на него королева мундштуком своей трубки. — Видишь, Джонатан. Вот разница. Капитан Лазар безусловно преданный и храбрый человек. Он делом и словом доказал свою решимость и лояльность. Но он бы сделал все, что в его силах. Не спас бы, а сделал бы все, что в его в силах. А вот этот вот смог.

Костяной мундштук золотой трубки указал в мою сторону.

— Он переплыл реку и залез по отвесной стене на третий этаж, подумайте только, он пробрался в замок через дырку сортира на третьем этаже. А потом вырезал половину гарнизона и убил мага, сжег замок и спас твою любимую племянницу. Причем дважды, как мне сказали. И все в одиночку. А так же пощадил твоего родного племянника. — Сказала она уже тише, подкуривая трубку.

— Пощадил⁈ — Пробасил де Готье своим баритоном, переведя искренне непонимающий взор сначала на королеву-мать, а затем на своего племянника.

— Именно, Франко очень способный мечник. Лучший ученик золотого меча. Да и ты сам прекрасно знаешь, на что он способен в кругу. Франко вызвал его на дуэль в круг. И проиграл, причем проиграл с треском.

— Но как, — ошеломлённо спросил здоровяк продолжая смотреть на Франко, а тот лишь отводил взгляд, как минутой ранее отводила Элизабет.

— Ну, технически, победа за Франко. Дарий сдался. Только вот он сам ушел, лишь с одной раной, а твоего племянника унесли. Потому что он больше напоминал кровоточащий кусок отбивной, да еще с мечом торчащим в груди по самую рукоять.

Де Готье был ошарашен, он поскрипывал доспехом, переводя непонимающий взор со своего племянника на королеву-мать, а затем на меня. Ожидая, что наконец скажут, что это шутка. Королева дымила своей смесью. Франко отводил глаза, а я просто молчал. Но не дождавшись ответа, он спросил:

— Тогда я совсем ничего не понимаю. Почему он в кандалах? Разве мы не должны его отблагодарить?

— Я отблагодарила.

— Премного, вашу мать, благодарен. — Сплюнул я на выдраенный до блеска мрамор.