Ещё через полчаса подъехали машины из Владимира. Я вышел навстречу и увидел знакомую фигуру — Федот Бабурин спрыгнул с подножки головного внедорожника и вытянулся передо мной.

— Ваша Светлость, — его обветренное лицо было спокойным, но в глазах читалась готовность к бою. — Пятнадцать человек прибыли. Ещё шестнадцать ожидают во Владимире приказа на выдвижение.

— Хорошо. Рад тебя видеть, Федот.

Охотник, ставший командиром, кивнул:

— Коршунов передал, что дело срочное. Мы не задавали вопросов, но хорошо бы провести инструктаж. Что б мы понимали, с чем будем иметь дело.

Я оглядел прибывших — крепкие мужчины в форме моей личной гвардии, вооружённые автоматами и пистолетами. Некоторые были со мной ещё в Угрюмихе, штурмовали Фонд Добродетели и защищали стены острога во время Гона. Проверенные люди.

— Собирайте всех в главном помещении, — распорядился я. — Через десять минут начинаем брифинг. Все шевроны с униформы снять, нашивки — срезать.

Слушатели поняли меня без лишних слов. Предстояло дело, где не стоило светить принадлежность к конкретному княжеству.

Пока бойцы выполняли приказ и занимали позиции вокруг импровизированного командного пункта — нескольких ящиков, на которые я разложил план здания штаб-квартиры Гильдии, добытый разведкой Коршунова ещё два месяца назад, как знал, что пригодится — я в последний раз прокрутил в голове детали операции.

— Итак, вот, что нам предстоит сделать…

* * *

Кортеж мчался по улицам Москвы, когда я достал магофон и набрал номер князя Голицына. Звонить следовало в последний момент — любая утечка из канцелярии могла дать врагам время подготовиться, а в таких структурах, как двор московского князя, лишние уши водились в избытке.

Три гудка. Четыре. В трубке раздался знакомый властный голоса:

— Прохор Игнатьевич? — в тоне собеседника сквозило удивление, смешанное с настороженностью. — Не ожидал вашего звонка так скоро. Что-то случилось?

— Случилось, Дмитрий Валерьянович. И я счёл необходимым поставить вас в известность, прежде чем действовать.

Краткая пауза. Я почти слышал, как работает его разум — просчитывает варианты, оценивает угрозы.

— Слушаю.

— Не так давно мне позвонили с неизвестного номера. Представитель Гильдии Целителей. Они выдвинули ультиматум: я возвращаю им кое-какие конфиденциальные документы, попавшие в мои руки, или они начнут убивать детей, вывезенных из приюта.

Про заложника в виде Неклюдова я счёл нужным промолчать.

Тишина в трубке стала осязаемой. Я представил, как Голицын сидит в своём кабинете, возможно, с неизменной трубкой в руке, и его серые глаза превращаются в две ледяные точки.