— Из приюта Общества Призрения?.. — голос князя стал опасно тихим. — Мои люди до сих пор ищут, куда и зачем их увезли.

— Теперь мы знаем, зачем. Живой щит и разменная монета в руках безжалостных выродков.

— Предусмотрительные твари…

— Именно так. И поэтому я намерен действовать немедленно. Через двадцать минут мои люди войдут в здание их штаб-квартиры и возьмут всех, кого смогут найти из руководства. Живыми, если получится. А потом мы объясним им новые правила игры: они возвращают детей — или их верховные лица умирают. Один за другим. Думаю, вы понимаете, с чем связана такая суровость с моей стороны.

Пауза затянулась. Я слышал, как Голицын глубоко вздохнул — возможно, выпуская облако табачного дыма.

— Вы хотите начать войну в моём городе, Прохор Игнатьевич? — спросил он наконец, и в его голосе звучала не угроза, а скорее усталое любопытство.

— Я хочу закончить войну, которую они начали, — поправил я. — И я счёл правильным поставить вас в известность, потому что отдаю себе отчёт: боевые действия на территории вашего княжества не могут идти без ведома князя. От поддержки, разумеется, я тоже не откажусь.

Снова тишина. Голицын обдумывал услышанное, и я знал, о чём он думает. О том, как я спас его от отравления. О том, как раскрыл заговор его собственной жены. О том, как я увёз Василису из Москвы, подальше от Строгановых, а потом прикрыл княжну от их шантажа. О долгах, которые не измеряются деньгами.

— У меня давно чешутся руки прижать это змеиное кубло, — произнёс князь медленно, словно пробуя слова на вкус, — но повода не было. Они слишком хорошо умели прятать концы в воду. А вот теперь, когда они сами вылезли из норы…

— Теперь у вас есть повод, — закончил я за него.

— Да. — Голицын помолчал ещё мгновение. — Вот что я вам скажу, Прохор Игнатьевич. Официально — я ничего не знаю. Ни о каком штурме, ни о каких операциях на территории моего княжества. Если кто-то спросит, я скажу, что в это время работал с документами.

— Понимаю.

— Но неофициально… — голос князя стал жёстче, — мои люди «случайно» опоздают на любые вызовы из района штаб-квартиры Гильдии. На ближайшие два часа. Этого достаточно?

— Более чем.

— И ещё кое-что. — Дмитрий Валерьянович сделал паузу, и когда заговорил снова, в его тоне прозвучала холодная ярость человека, которого однажды пытались убить. — Если возьмёте кого-то из их совета живым — я хочу с ними побеседовать. Лично. У меня накопились вопросы, на которые я жду ответов уже очень давно.

— Будет сделано, Ваша Светлость.

Связь оборвалась. Я убрал магофон и встретил вопросительный взгляд Василисы.