Чуть поодаль Василиса что-то оживлённо объясняла Сигурду, указывая на здания вокруг площади, а шведский кронпринц слушал с неподдельным интересом, время от времени задавая вопросы. Полина Белозёрова смеялась какой-то шутке Тимура Черкасского, и тот — обычно сдержанный и холодный — позволял себе редкую улыбку, не сводя с графини влюблённого взгляда. Доктор Альбинони театрально жестикулировал, рассказывая что-то группе слушателей, а сидящая рядом Варвара Уварова — высокая, статная женщина с волосами цвета спелой пшеницы — то и дело одёргивала его за рукав, когда итальянец слишком увлекался. Матвей и Раиса сидели плечом к плечу за дальним столом, и Ярослава мимоходом отметила, как уверенно их руки переплелись под скатертью.

Похоже, Угрюм обладал особым даром сводить вместе тех, кому было суждено встретиться, став пристанищем не только для беженцев и изгнанников, но и для одиноких сердец. Здесь, на краю цивилизации, люди находили друг друга так, словно сама судьба сводила их вместе. Ярослава, бросив взгляд на Прохора, подумала, что сама стала тому живым подтверждением.

Все эти люди — простые жители Пограничья, охотники, ремесленники, крестьяне — приняли её как свою. Здесь не спрашивали о родословной и не кланялись титулам — здесь ценили тех, на кого можно положиться, когда придёт беда.

Ярослава вспомнила ту битву — рёв тварей, лязг металла, крики раненых и торжествующие возгласы, когда очередная волна разбивалась о бастионы. Она помнила, как стояла плечом к плечу с дружинниками, как её меч окрашивался чёрной кровью Бездушных, как Прохор появлялся в самых опасных местах, переламывая ход схватки одним своим присутствием.

Тогда она ещё не знала, что этот острог станет для неё чем-то большим, чем просто местом временной службы. Теперь же, глядя на улыбающиеся лица вокруг, она начинала понимать, что нашла нечто, о чём давно перестала мечтать.

Давно потерянный дом.

Музыканты заиграли что-то более бодрое, и несколько пар закружились в танце прямо на площади. Ничего общего с изысканными па дворцовых балов — простые, но радостные движения людей, которые танцевали не потому, что так положено, а потому, что им хотелось.

Она понимала, что это не продлится вечно. Угрюм рос слишком быстро — с каждым месяцем прибывали новые купцы, чиновники, аристократы, и рано или поздно город обрастёт теми же условностями, что и любой другой. Появятся закрытые клубы для избранных, балы, куда не пустят без приглашения, и невидимые границы между кварталами. Но сейчас, в этот вечер, Угрюм ещё хранил ту особую атмосферу Пограничья, где человека ценили за дела, а не за герб на перстне.