Скальд!

«Уже лечу».

Я закрыл глаза и перешёл в его зрение.

Мир стал чётче и холоднее: зрение ворона превращало рассветную мглу в серую, зернистую картинку с неожиданно резкими контурами. Скальд шёл низко, прижимаясь к земле, и я видел его глазами основание юго-восточной стены — бронещиты, слегка выступавшие из кладки, стыки между ними. Никакого магического свечения. Никаких рунных меток по периметру. Скальд завис над участком, развернулся, прошёл вдоль него ещё раз. Снаружи было чисто — просто металл в камне, без всякого намёка на энергетическое питание.

Я вернулся в собственное тело.

— Перебежчик не солгал, — произнёс я, поймав взгляд Рогволодова. — Ждать некогда. Сам сказал, фон Штернберг будет здесь к завтрашнему утру.

Данила развернулся к карте.

— Дело ясное, — произнёс он сквозь зубы, и в его голосе не было ничего, кроме горькой собранности, с какой принимают обстоятельства, которые нельзя изменить.

План вышел простым, потому что сложный мы сейчас бы не осилили. Да и к тому же простые планы ломаются реже. Белорусы с основными силами давят по фронту — шум, движение, имитация полноценного штурма. Артиллерия работает по всей линии стен, не давая гарнизону понять, где настоящий удар. Я веду малую группу к уязвимости: гвардейцы, лучшие маги, Данила. Если перебежчик не солгал, нескольких залпов по незамкнутому участку хватит, чтобы открыть брешь раньше, чем Дитрих успеет отремонтировать поломку.

Остаток утра вплоть до середины дня армия зализывала раны. Целители работали без перерыва, артиллеристы считали боекомплект и перераспределяли снаряды между орудиями, командиры объезжали позиции.Воинская связь давала мне ровный, усталый фон — люди спали, ели, перевязывали друг друга, и в этом монотонном гуле не было ни паники, ни надломленности. Побитая, но не сломанная армия. К двум часам дня люди были готовы.

* * *

Дракон обошёлся мне в тысячу восемьсот капель.

Я призвал его в полдень, когда солнце стояло достаточно высоко, чтобы тень от крыльев накрывала сразу несколько сотен квадратных метров. Тварь материализовалась над лагерем с тяжёлым утробным гулом, каким земля отзывается на удары в глубине породы: сначала базальтовые лапы сомкнулись в воздухе, потом развернулись обсидиановые крылья с размахом шире любого здания в окрестностях, потом вспыхнули глаза из расплавленной магмы. Двадцать пять метров от морды до хвоста. Зубы из чёрного алмаза, суставы, сочащиеся красным.

Среди солдат было тихо секунды три. Потом кто-то присвистнул.

Я отдал твари приказ и направил её на стены.

Дракон шёл низко, почти над самыми зубцами, и его первый выдох плеснул магмой по южному сектору стен. Барьер Бастиона отработал: силовой контур вспыхнул голубоватым по всему периметру, отсекая жидкий камень раньше, чем тот достиг орудийных платформ. Башенки развернулись и открыли огонь по твари.