— Кто тебя послал⁈

— Никто! — отчаянно настаивал Корсак, но голос уже подрагивал — слишком сильная боль проносилась по его телу, слишком мало пространства оставалось для манёвра.

— Ты двадцать лет жил в Полоцке, в двух шагах от меня, — ровно произнёс метаморф. — Должен знать, что я слышу ложь раньше, чем она слетает с языка. Последний раз повторяю: кто послал? Соврёшь ещё раз, я вскрою тебе глотку от уха до уха.

Грабовский за спиной не двигался. Молодой фитомант смотрел на Корсака так, словно увидел перед собой совершенно незнакомого человека.

— Казимир Адамович, — тихо произнёс гидромант. — Он приказал, если представится случай…

— Убрать меня без шума, — закончил за него Данила.

Корсак опустил голову и больше не возражал.

Данила встал и занялся культёй. Метаморфизм частично справлялся с кровотечением. Рука была потеряна окончательно — Рогволодов зафиксировал это как данность и отложил на потом. Голова работала чётко, несмотря на боль.

Казимир Адамович, князь Полоцкий — человек, который позволял Рогволодовым жить у себя во дворце. Предоставлял кров, политическое прикрытие, место за столом на советах Рады. Именно он прислал гидроманта с приказом убрать Данилу, «если представится случай».

Арифметика была несложной, и метаморф мог бы додуматься до неё раньше, если бы думал о Казимире как о противнике. Полвека Рогволодовы жили в Полоцке, и всё это время князь по факту определял, какой вес Данила имеет в коалиции. Пока Бастион принадлежал Ордену, Данила оставался удобным активом: легитимная фигура, оправдывающая войну с Орденом, надёжный аргумент для Рады в пользу полоцкого первенства. Освобождённый Минск с Бастионом, с производственными мощностями и промышленной базой превратится в экономический центр всей Белой Руси лет за пять, не дольше. А сам Данила вернётся туда героем и законным князем — и семь голосов в Раде никогда больше не будут теми же самыми. Сильный Минский князь изменит расклад необратимо, и Казимир перестанет быть тем, кто приютил последнего потомка Чародея, превратившись в того, кто живёт в тени усилившегося соседа. Престарелый князь прекрасно это понимал.

Вот почему на совете он так настаивал, чтобы первым войти в освобождённый Минск. Данила тогда счёл это тщеславием. Первым войти, значит первым закрепиться, первым расставить своих людей и взять под контроль то, чем потом будет труднее управлять. Ликвидировать Данилу до того, как тот станет полноправным хозяином в собственном городе, было логичным продолжением всё той же стратегии. Хорошим же актёром был Казимир, просто, сука, великолепным. Публично горевал о предательстве гродненского князя. Говорил с правильной интонацией, подбирал нужные слова. Поднимал практические вопросы на совете, выглядел щепетильным союзником, привыкшим перепроверять всё дважды, никого не насторожив.