Через тепловое зрение маршал видел Бастион насквозь. Тепловые сигнатуры двигались по коридорам и залам, и большинство из них были его людьми — тела рыцари, удерживавшие позиции под давлением, которое с каждой минутой становилось всё сильнее. Остальные сигнатуры двигались иначе: быстро, нестандартными маршрутами, прорываясь сквозь заслоны там, где представители Ордена уже не могли удержать оборону.

— Третий коридор восточного крыла не удержим, — сообщил Зиглер по амулету связи. Голос у него был ровным — комтур умел докладывать плохие новости без истерики. — Два Мастера выбыли, Хольц отвёл остаток к запасной позиции.

— Принято.

— Юго-восточный узел по-прежнему не восстановлен. — Это уже был Бирман, обернувшийся от консоли с видом человека, которому неловко произносить очевидное. — Соседние контуры не компенсируют разрыв, маршал. Брешь открыта на полную.

— Вижу.

Фон Ланцберг видел это и без докладов. Тепловое зрение давало ему нечто недоступное обычному наблюдателю: рунный контур Бастиона читался как живая карта, где энергетические потоки обозначали не только стены и башенки, но и направление давления на них. Там, где узловые точки были выбиты, контур рассыпался в цветные разводы, теряя связность. Инженеры пытались перебросить нагрузку через смежные секции, однако смежные секции сами работали на пределе, вовсю поглощая огонь с внешнего периметра.

Силовой баланс изменился необратимо, и всё, что сейчас происходило в восточном крыле, было прямым следствием этого изменения.

Дитрих прошёл к западной стене зала, где висела сводная схема Бастиона, и остановился перед ней. Тепловые метки двигались непрерывно, нанесённые на схему через трансляционный артефакт. Несколько из них перемещались с той характерной целеустремлённостью, которая отличает человека, знающего, куда он идёт, от человека, реагирующего на обстоятельства. Одна метка шла отдельно от остальных, прямо к командному корпусу, по кратчайшей траектории, не замедляясь на встреченных постах.

По мнению маршала только у одного человека во вражеской армии могло хватить решимости заявиться во вражеский штаб без охраны.

Князь Платонов.

Фон Ланцберг смотрел на эту метку несколько секунд, взвешивая то, что уже знал, и то, что только сейчас окончательно сложилось в ясную картину. Архимагистр, попавший внутрь периметра, означал не осложнение, а финал. Среди магов, оставшихся в Бастионе, не нашлось бы никого, способного совладать с тем, кто пережил бой с Конрадом. Платонов дойдёт до командного корпуса, доберётся до распределителя, доберётся до любой точки, до которой захочет добраться. Вопрос был только в том, сколько времени займёт этот маршрут.