Подняться первым решился молодой рыцарь из третьего капитула, светловолосый парень с незалеченной ссадиной поперёк лба. За ним поднялись ещё. Дитрих считал: восемнадцать, двадцать семь, сорок один, пятьдесят два. Некоторые люди были ему хорошо знакомы, и их реакция его не удивила. Зато поведение некоторых людей стало неприятным сюрпризом. В основном поднялись не те, кто шёл за ним осознанно последние годы, а те, кто принял его власть и сложил оружие по привычке подчиняться, не задумываясь о последствиях. Для них «уйти к тому, кто убил Конрада» означало переступить черту, которую они не были готовы нарушить.

— Мы не пойдём за убийцей Гранд-Командора! — вторя его мыслям, рявкнул светловолосый, и голос у него не дрогнул.

Дитрих посмотрел на него без раздражения.

— Это ваш выбор. Вы можете остаться, — сказал он. — Те, кто окажется внутри города к утру, встретятся с белорусскими войсками. Вас наверняка возьмут под стражу и предадут суду. Полвека мы воевали с народом, населяющим эти места, и те этого не забыли. Вы сами понимаете, каким будет их приговор.

Он не угрожал, просто излагал факты.

Пауза растянулась на несколько секунд. Потом часть из поднявшихся медленно опустилась обратно на скамьи, стараясь не встречаться с товарищами взглядами. Не все. Дюжина человек переглянулась и с громкими проклятьями двинулась к дверям. Дитрих не стал останавливать этих людей. Это был их выбор, и он уважал его ровно так же, как уважал их выбор при вступлении в Орден.

— Что насчёт тех, кто сидит в кельях под стражей⁈ — донёсся до него крик одного из бойцов.

— Они получат тот же выбор, — произнёс маршал. — Слово маршала.

Он сделал короткую паузу, прежде чем добавить последнее.

— И ещё одно. Прежде чем покинуть Бастион, каждый из нас принесёт клятву верности новому сюзерену. Это условие соглашения, и оно не обсуждается.

Люди заёрзали на скамьях — не протест, а именно рефлекторное движение, как бывает, когда люди переваривают что-то неприятное. Дитрих наблюдал за лицами. Зиглер смотрел прямо. Гольшанский сложил руки. Вашархейи, судя по выражению, уже прокручивал в голове практические детали.

Именно тогда открылась дверь в торце зала.

Платонов шёл по центральному проходу между скамьями неспешно, не оглядываясь, и Дитрих отметил это машинально. Почти шестьсот рыцарей, бывших противников, людей с оружием, часть из которых несколько часов назад с удовольствием отрезала бы ему голову, однако князь шёл сквозь них так, словно присутствие этой массы его не занимало ни в малейшей степени. Не напряжение, замаскированное под спокойствие. Настоящее отсутствие беспокойства. Дитрих умел отличать одно от другого.