Глава 6
Зеркало в покоях было высоким, в резной дубовой раме, и Полина Белозёрова смотрела в него так, словно видела там чужую женщину. Белое подвенечное платье облегало фигуру мягко, без лишней помпезности. Открытая шея, узкое в талии, длинный подол с едва заметным шлейфом. Простое и красивое, именно такое, какое она хотела.
Пальцы чуть дрожали, когда она поправляла серьгу.
— Стой ровно, не вертись, — Василиса присела на корточки у подола и осторожно расправляла складки ткани, придирчиво разглядывая каждый сантиметр подшивки. — Если зацепишься на лестнице, я лично тебя прибью, и никакой жених не поможет.
— Ты моя подружка невесты или мой палач? — Полина покосилась на княжну.
Голицына подняла голову. Изумрудные глаза блеснули, и на лице проступила та ухмылка.
— Одно другому не мешает.
Анфиса стояла чуть в стороне, склонив голову набок, и разглядывала отражение невесты с выражением человека, который видит что-то хорошее, но не совсем законченное.
— Полин, а ты не думала про жемчуг вместо сапфиров? — спросила менталистка мягко. — Мне кажется, к твоему овалу лица он подошёл бы чуть лучше.
— Сапфиры подарил Тимур, — ответила Полина.
— Тогда забудь, что я сказала, — Большакова улыбнулась и подняла ладони. — Сапфиры прекрасны.
— Ещё бы, — бросила Василиса с пола, не поднимая головы. — Жених-пиромант. Попробуй брякни, что его подарок не подходит.
Полина рассмеялась, и дрожь в пальцах на мгновение унялась. Две служанки, суетившиеся вокруг с булавками и нитками, переглядывались с выражением людей, не привыкших к подобному тону среди аристократок. Одна из них, пожилая и основательная, ловко подколола шлейф и отошла на шаг, оценивая результат.
Волнение жило в груди тёплым гудящим клубком. Лёгкое, щекочущее, совсем не похожее на тот страх, к которому Полина привыкла за последние годы. Страх перед матерью, перед её голосом в коридоре, перед звуком шагов за дверью комнаты. Страх не угодить, не соответствовать, не дотянуть… Сегодняшнее волнение было из другого материала, и Полина с удивлением обнаружила, что ей нравится его чувствовать.
Будущая ландграфиня поправила причёску, убирая выбившуюся прядь за ухо, и мысли потекли назад, в последние полгода.
* * *
Операция прошла в конце октября. Полина помнила каждую минуту: как вводила гидромантические нити сквозь ослабшую защитную ауру, как перекрывала сосуды один за другим, как Альбинони страховал, считая вслух пульс матери, как пот заливал глаза и руки тряслись от напряжения. Помнила тихое «Полли», которое Лидия произнесла за мгновение до того, как защита опала.