Потёмкин вздрогнул всем телом. Его голова повернулась к Платонову медленно, против воли, словно невидимая рука взяла его за подбородок. На лице князя проступило выражение, которого Кирилл никогда раньше не видел: смесь ярости и бессилия, понимание того, что иных ходов больше не осталось.
Отец облизнул пересохшие губы. Глаза метнулись к Кириллу, задержались на секунду, вернулись к Платонову.
— Хорошо, — произнёс Потёмкин сквозь зубы, и его голос зазвучал с неожиданной горечью. — Хотите имя? Получите. Пусть этот ублюдок ответит вместе со мной. За всем стоит правитель одного из Бастионов. Он…
Потёмкин замер на полуслове.
Кирилл видел, как это произошло. Отец открыл рот, чтобы произнести следующее слово, и его лицо окаменело. Зрачки расширились, заполнив радужку целиком, превратив глаза в два чёрных провала. Тело дёрнулось, как от удара электрическим разрядом, резко и неестественно. Жезла у Потёмкина не было, заклинание никто не бросал, в кабинете не изменилось ничего, кроме самого князя.
Из носа Потёмкина хлынула кровь. Тёмная струйка скользнула по губе и полилась на белую рубашку. Потом кровь пошла из ушей, из обоих одновременно, быстрыми густыми каплями. Потёмкин схватился за голову обеими руками, сдавил виски, и из его горла вырвался сдавленный, утробный звук, похожий не на крик, а на скрежет. Кирилл почувствовал, как магическое ядро отца, которое он всегда ощущал на периферии восприятия, как ощущают тепло от камина в соседней комнате, вспыхнуло. Резко, ярко, так что Кирилл зажмурился от фантомной вспышки за закрытыми веками. А потом ядро погасло. Разом, как перегоревший кристалл.
Потёмкин упал. Колени подогнулись, и тело рухнуло на пол среди обломков мебели, осколков графина и разорванных книжных переплётов. Халат задрался, обнажив бледную голень, покрытую сеткой варикозных вен.
Глава 3
Кирилл рванулся к нему.
Боль в левой руке полыхнула от локтя до плеча, но он не заметил. Колени ударились о паркет. Здоровой рукой он перевернул отца на спину, приподнял голову. Лицо Потёмкина оставалось безжизненным, с открытыми стеклянными глазами, в которых не осталось ни мысли, ни страха. Из ушей продолжала сочиться кровь, запекаясь на воротнике рубашки.
— Отец, — Кирилл тряхнул его за плечо. — Отец!
Ответа не последовало. Кирилл прижал пальцы к шее, ища пульс, и не нашёл. Попытался нащупать магическое ядро восприятием и нащупал пустоту, как дыру в ткани мира, там, где секунду назад горела аура Магистра третьей ступени.
Платонов опустился на одно колено рядом. Кирилл видел, как он положил пальцы на запястье Потёмкина, задержал на несколько секунд, потом перенёс руку ко лбу. Ладонь слабо засветилась, и Кирилл почувствовал остаточные волны диагностического заклинания. Платонов убрал руку и выпрямился.