От этих мыслей меня оторвал негромкий стук в дверь. В кабинет заглянул мажордом.
— Ваша Светлость, в приёмной ожидают бояре Воскобойников и Морозов, — доложил он. — Просят аудиенции по неотложному делу.
— Запускай.
Воскобойников вошёл первым — крупный, в своём вечном старомодном костюме, который он не сменил даже после переезда в Угрюм. За ним ступил Морозов, крепкий, зеленоглазый. Тот кивнул коротко — не как подданный, а как боевой товарищ. Я помнил его в битве при Булатниково: когда снайпер убил капитана Денисова, Морозов принял командование обеими ротами и первым ворвался на янычарские позиции. Не тот человек, который приходит жаловаться.
Я указал на кресла. Мирон Никонович сел, но Никита Дмитриевич остался стоять, и это было первым, что меня насторожило. Морозрв не из тех, кто стоит перед начальством ради жеста. Он вообще не думал о жестах. Если боярин не сел, значит, не мог усидеть.
— Что случилось?
— Мы понимаем, Ваша Светлость, — сказал Воскобойников, — куда дует ветер. Пристально следим за деревнями, что вы отобрали для пилотного проекта. Вот только, если довести реформу до логического конца, через два года кормить наши княжества будет нечем.
Глава 10
Я откинулся в кресле и несколько секунд разглядывал обоих.
Боярин Воскобойников Мирон Никонович, координатор Земледельческого приказа, бывший казанский помещик, двадцать лет экспериментировавший с агрономией и добивавшийся урожайности на треть выше, чем у соседей. Человек, продавший всё и поставивший на меня, потому что поверил в мои обещания.
Боярин Морозов Никита Дмитриевич, криомант ранга Магистра, костромской боярин, двадцать лет управлявший тремя сёлами и речной пристанью. Продал свои земли, вложил капитал в мои облигации и перевёз сюда семью.
Оба работали в Земледельческом приказе. И оба пришли ко мне с предупреждением, а не с жалобой.
Я указал на кресла повторно, потому что Морозов по-прежнему стоял.
— Садитесь, Никита Дмитриевич. Разговор будет длинным.
Тот вздохнул, присаживаясь, и положил на колени увесистую кожаную папку. Воскобойников достал из внутреннего кармана блокнот, потрёпанный и исписанный мелким почерком.
— Прежде чем мы перейдём к сути, — произнёс я, — расскажите, что вы сделали за этот год. Оба. Коротко, по существу.
Заявление было серьёзным, и я не собирался отмахиваться от людей, которые доказали свою компетентность делом. Однако, прежде чем выслушивать предупреждения о будущем, я хотел понять, как обстоят дела с настоящим. Больше года назад я поставил обоим конкретную задачу — масштабировать агротехнологии Угрюма на всё княжество. Если человек приходит говорить, что мой план ведёт к катастрофе, я для начала хочу знать, справился ли он с тем, что ему уже поручено.