Мне даже захотелось записать идею, пока не забыл.
— Другая пьеса для крестьян: мужик получает землю, пугается, чуть не продаёт её за бесценок, но жена убеждает его попробовать, и к финалу он кормит семью лучше, чем при барине. Зритель-крестьянин узнает в нём себя и свой страх, и когда настоящий указ придёт, он будет готов. Мужик должен выйти с мыслью, что свобода — не ловушка, а шанс, которым можно воспользоваться. Всё через живых персонажей, через их страхи и ошибки, через диалоги, которые потом будут цитировать в трактирах. Не агитация, а искусство с заданным вектором. И охват в разы больше, чем у газеты, потому что театр работает с теми, кто читать не умеет.
Я назначил Аглаю главой нового, только формирующегося Информационного приказа в тот же день.
Вторым назначенцем стала Дарья Самойлова, возглавившая пресс-службу. Я знал её ещё с тех пор, как она приезжала в Угрюм вместе с Листьевым и Веденеевой. Тогда Дарья была журналисткой, работавшей в одном из крупнейших новостных изданий Сергиева Посада. С тех пор она поменяла род деятельности, начала вести пресс-сопровождение одного боярского рода и показала себя человеком, умеющим разговаривать с репортёрами на их языке.
Необходимость в этой должности назрела давно. Пока я был просто князем, журналисты появлялись от случая к случаю, и любой запрос можно было перенаправить на подходящего человека или проигнорировать. После признания Бастиона ситуация изменилась. Я оказался на уровне мировой политики, и внимание, которое прежде доставалось мне эпизодически, стало постоянным и плотным. Каждый день на имя канцелярии приходили десятки запросов: комментарий по поводу смоленских событий, реакция на заявление Габсбурга, интервью для франкфуртского издания, мнение о торговых квотах Бастионов. Журналисты из Парижа, Берлина, Варшавы, Баку хотели знать, что думает хозяин нового Бастиона по любому поводу вплоть до новой скандальной ватрушки, презентованной в московском кафе, а каждый оставленный без ответа запрос превращался в повод для домыслов.
Мне требовался человек, который встанет надёжным барьером между мной и этим потоком, начав фильтровать запросы, писать тезисы к выступлениям, готовить официальные комментарии от моего имени, сопровождать меня на публичных мероприятиях и гасить неудобные вопросы прежде, чем те успеют зазвучать в эфире. Если Ягужинская определяла повестку и координировала все информационные потоки, то Самойлова работала на передовой, лицом к лицу с репортёрами, ежедневно и без выходных.
И первым серьёзным испытанием для обеих должна была стать земельная реформа. Я спланировал её в четыре этапа, растянув на два года. С наскока ломать систему, простоявшую века, было бы глупостью, достойной тех горячих голов, которых я навидался ещё в прошлой жизни. Первый этап — пилотные деревни. Второй — масштабирование аренды с помощью указа, который я собирался подписать через полгода после старта эксперимента, когда цифры из пилотных деревень станут достаточно убедительными. Третий — передача земли в собственность крестьянам с компенсацией помещикам из казны. Четвёртый — закрепление и ревизия результатов. Каждый этап опирался на результаты предыдущего, и каждый требовал собственной информационной подготовки. Репортажи Суворина, статьи Листьева, заметки блогеров и будущие пьесы создадут почву, на которую мой указ должен был лечь, как зерно в подготовленную борозду.