На столе лежал доклад Лавуа, который Ренар отложил в начале вечера. Рядом лежала скрижаль с открытым шаблоном заводской газеты «Голос Мануфактуры». Маркиз сел в кресло, придвинул артефакт и начал набирать.
«С глубоким прискорбием сообщаем о гибели Эдуарда Бриссона-Мигизи, инженера-калибровщика цеха точной сборки „Северной мануфактуры“, в результате несчастного случая на литейном участке в ночь на 11 апреля. Эдуард посвятил заводу двадцать два года безупречной службы. Коллеги запомнят его как человека исключительной добросовестности, тихого юмора и преданности делу. Незадолго до гибели Эдуард говорил коллегам: „Каждый калибр, вышедший из моих рук, — это чья-то жизнь на другом конце мира. Я не могу позволить себе халтуру“. Совет Двух Огней и дирекция „Северной мануфактуры“ выражают глубочайшие соболезнования семье покойного».
Ренар перечитал текст, поправил запятую во втором предложении. Цитата была вымышленной. Бриссон никогда не говорил никому ничего подобного. Тёплый, человечный некролог для человека, которого он приказал убить этим вечером. Маркиз сохранил текст и налил себе последний бокал вина.
За окном бронзовая рука статуи по-прежнему поднималась к небу. Ренар посмотрел на неё, сделал глоток и подумал о том, что Обвандияг был варваром, которому повезло. Англичане недооценили коалицию, шаманы оказались сильнее ожидаемого, французские перебежчики подсказали слабые места. Совпадение обстоятельств, которое потомки назвали гением. А везение — не стратегия. Стратегия — это Париж, реальная сила, тысячелетняя культура и герцог, стоящий за твоей спиной.
Глава 8
Из Новгорода я вернулся двенадцатого апреля. Дорога заняла несколько часов с пересадкой в Москве через портал Голицына, и к вечеру автомобиль уже вёз меня по мокрой от весеннего дождя дороге к Угрюму. Качество дорожного покрытия в кои-то веки радовало. Муромец не трясло и не подкидывало на ухабах. Значит, все вложенные усилия себя окупили.
Первые двое суток ушли на неотложные распоряжения по трём направлениям, которые я наметил ещё по дороге.
Портал в Гавриловом Посаде требовалось строить давно. Собственная телепортационная арка превращала Бастион из тупиковой точки на карте в узел логистической сети, связанный с Москвой, Новгородом и любым Бастионом, имеющим встречный портал. Технология была стандартной, обкатанной десятки раз в разных уголках мира, и здесь не требовалось изобретать велосипед. Коршунов по моему поручению ещё в марте связался с тремя независимыми пространственными магами через посредников в Гамбурге и Франкфурте. Двое оказались заняты, третий запросил сумму, от которой у Белозёрова начал дёргаться глаз, когда я показал ему смету. Четвёртого, как ни странно, нашёл наш архитектор фон Штайнер. Карл был знаком с ним с самого детства и отрекомендовал своего товарища, как человека ответственного и умеющего держать язык за зубами. Специалист должен был прибыть в Гаврилов Посад в течение недели, и процесс, по предварительным расчётам, займёт шесть недель. К середине мая портальная арка должна была заработать.