Стол был накрыт на двоих: утиный конфи, салат из руколы с козьим сыром, хлебная корзина, два бокала и бутылка «Шато Латур» 1987 года. Повар-француз готовил по парижским рецептам, и Ренар этим гордился. Шартье оценил вино, кивнул, и первые двадцать минут ужина прошли за светским разговором: парижские новости, перестановки при дворе Меровинга, слухи о романе младшего наследника герцога с оперной певицей из Милана. Ренар слушал жадно, задавал уточняющие вопросы, просил подробностей. Для него эти крохи парижской жизни были ниточками, связывавшими его с настоящей цивилизацией, и каждый визит Шартье утолял голод, который ничто в Детройте утолить не могло.

После десерта и второго бокала Шартье промокнул губы салфеткой и перешёл к делу.

— Герцог ценит вашу работу, Ренар, — сказал он, откинувшись на стуле. — Последняя партия чертежей по модульной системе детонации оказалась исключительно полезной. Наши инженеры сэкономили два года разработки.

— Рад слышать.

— Есть новые инструкции. Первое: ускорить передачу документации по линейке тяжёлого вооружения. Герцог хочет иметь полный комплект до конца квартала. Второе: очередной транш на культурные проекты поступит через франкфуртские фонды в обычном порядке. Сумма увеличена на треть.

Ренар принял информацию, не меняя выражения лица. Поднял бокал, посмотрел вино на свет.

— Треть — это щедро. Чего хочет герцог взамен?

— Разведданные о внутренней политике Совета, — Шартье достал из портфеля тонкую папку и положил её на стол рядом с хлебной корзиной. — Здесь — информация, собранная нашими людьми. Расстановка сил в обеих фракциях, финансовые потоки, связи ключевых советников Хранительницы. Кое-что из этого вам пригодится, а кое-что, полагаю, станет для вас новостью. Герцог считает, что мы должны координировать усилия плотнее, и предоставляет этот материал как жест доброй воли.

Маркиз протянул руку и взял папку. Пролистал первые страницы. Данные были подробными, с номерами банковских счетов и датами встреч. Парижская агентура знала о Детройте вещи, которых не знал сам Ренар, и дозировала эту информацию, выдавая ровно столько, сколько нужно, чтобы маркиз чувствовал себя нужным, и ровно столько, чтобы понимал свою зависимость. Ренар распознавал этот приём, потому что сам использовал его в отношении собственных подчинённых.

— Я хочу обсудить гарантии, — произнёс он, закрывая папку.

Шартье поднял бровь.

— После воссоединения, — уточнил маркиз. — Когда Детруа вернётся в лоно Франции, я хочу гарантий, что назначение наместника будет согласовано со мной. Я не прошу кресло — я прошу голос при выборе того, кто его займёт.