— Мёртв, — произнёс он негромко.

Кирилл сидел на полу, держа голову отца на коленях, и смотрел в мёртвые глаза человека, который минуту назад начал говорить правду. Впервые за всю жизнь. И в тот самый момент, когда Илларион Фаддеевич Потёмкин решился на честность, что-то убило его изнутри.

Княжич не заплакал. Слёзы кончились раньше, во время драки, и сейчас внутри осталась только тяжёлая, мутная пустота. Он ненавидел отца за Гон, за мать, за ложь, за всё. И он любил отца, потому что Потёмкин был единственным человеком, который называл его по имени, не добавляя отчество, потому что учил его играть в шахматы в шесть лет, потому что однажды, когда Кирилл сломал ногу на тренировке в академии, отец примчался в лечебницу среди ночи и сидел у кровати до утра, хотя на следующий день у него было заседание Боярской думы.

— Что с ним произошло? — спросил Кирилл, не поднимая глаз.

* * *

Я смотрел на мёртвого Потёмкина и получил ответ прежде, чем сформулировал его словами.

Ментальная закладка. Спящая команда, вшитая в сознание, активирующаяся при попытке раскрыть определённую информацию. Илларион Фаддеевич начал произносить имя, и закладка сработала, разрушив магическое ядро и убив носителя за секунды. Штучная работа, виртуозная, требующая ранга не ниже Магистра ментальной магии. Скорее даже выше.

Я вспомнил серебряный обруч, найденный среди обломков вертолёта в Пограничье. Артефакт-усилитель для менталиста, ручная работа, изготовленный по личному заказу. Почерк совпадал. Один и тот же виртуоз ментальной магии, одна и та же рука, вторгшаяся в разум Потёмкина и управлявшая мёртвым Кощеем.

Потёмкин был инструментом. Его использовали, снабдили технологиями, которых у Смоленска никогда не было, и заминировали разум на случай провала. Когда инструмент исчерпал свою полезность, став опасным, его уничтожили без раздумий. Кукловод обрезал нити, позволив марионетке безвольно упасть на сцену театра.

Выпрямившись, я отошёл на шаг и посмотрел на тело. Узор складывался предельно чётко. Тысячу лет назад Синеус, мой младший брат, был обращён Кощеем в Химеру. Чужая воля, внедрённая в разум, подавила личность и превратила человека в оружие против собственной семьи. Здесь та же механика, адаптированная под современность: не обращение в чудовище, а закладка в сознании, выжигающая мозг при срабатывании. Враг, стоящий в тени, использующий людей как расходный материал и уничтожающий их, когда они становятся угрозой. Это не похоже на методы Того-кто-за-Гранью, но всё же не увидеть параллели было невозможно.