Женщинам, конечно, в сословном обществе было сложнее. Во-первых, потому что заводить любовника было убийственно для любовника — ни один аристократ не стерпит, что его жену жарит какой-то там разносчик пиццы. Во-вторых, потому что по всем правилам этикета такие неприятности, типа поцарапанного маникюра, стрелки на чулке или любовницы мужа нужно было игнорировать. Эдакое элитное лицемерие. Но при этом женщины всегда знали, что они и их дети максимально защищены законодательно и, что самое важное, финансово.
Аристократы не разводились практически никогда. В современном мире, конечно, не нужно было доказывать, что толпа присутствующих держала свечку при прелюбодеянии, но иногда лучше это, чем ссора с соседним родом. Любой брак — выгодный союз, и проворачивать фарш обратно невозможно ни при каких условиях.
Поэтому если несчастливые в браке мужья покупали лошадей, мотоциклы и любовниц, то несчастливые в браке женщины покупали все остальное.
При этом каждый юный аристократ или аристократка надеялись, что уж их-то этот кошмар точно не коснется. Да и старшее поколение старалось все же соблюдать условия минимальной симпатии и не уродовать личную жизнь собственных детей.
Но Максиму Меншикову, кажется, не повезло за все поколение разом. Потому что только в самом страшном кошмаре парень мог представить, что отец согласится на брак с Марией Нарышкиной. Этой рыжей бестией без башни и без тормозов.
Первое время парень еще надеялся, что получится как-то наладить диалог с невестой, поскольку он-то точно знал, что за этим политическим браком стоит тень государя, которого вечные склоки Нарышкиных и Меншиковых окончательно допекли. Но Мария раз за разом грубо отвергала все попытки парня установить хоть какой-то приемлемый уровень общения, и Максим плюнул.
Он ведь тоже не на помойке себя нашел, чтобы бегать за сумасбродной девицей, навязанной невестой, которая все равно через несколько лет станет его женой, так или иначе. Но если Меншиков поставил ситуацию на паузу, то Мария изо всех сил искала повод разорвать помолвку. И каждый раз прилежность историй, в которые она ввязывалась, становилась все ниже.
Последний раз только внезапно вклинившийся Новиков и Мирный спасли Меншикова от необходимости бить лицо Долгорукову, у которого и так крыша подтекала. И тогда Максим решил, что раз уж им с Нарышкиной придется тащить на себе корабль ненависти, то лучше сделать это поскорее, пока дурочка не наломала дров.
Собственно, он рассчитывал, что после этих выходных энтузиазм, с которым Мария сует пальцы в розетку общественного мнения, угаснет. Но нет.