Народ, еще недавно равномерно размазанный по площади, а теперь образующий вокруг нас плотное кольцо, радостно заголосил. Мордобой — он всегда поинтереснее скучных гонок, здесь не поспоришь.
— Поверь, я и без магии заставлю тебя пожалеть о том, что ты раскрыл рот.
Глаза противника начали наливаться кровью от бешенства.
— Вы посмотрите, какой борзый!
— Нет, я — мирный. И приехал сюда мирно присмотреть себе машинку.
— Присмотреть? Пха! Да у тебя денег не хватит даже болт от колеса любой из наших тачек купить!
Ага. Живу на последние сто семьдесят сколько-то там миллионов.
— Тебе здесь не место, чернь, — прорычал парень.
— А тебе — место? — приподнял я брови. — Ты ж, наверное, педали путаешь при езде.
Толпа радостно заулюлюкала. Ей нравилась пикировка и, кажется, несмотря на происхождение, я ей нравился больше, чем этот придурок.
— Давай так, — продолжил я, нащупав интерес публики. — Я ломаю тебе обе руки и забираю твою тачку. А ты после этого засовываешь свой язык себе в жопу и никогда больше в моем присутствии не открываешь рта. Как тебе предложение?
Золотой мальчик был на волосок от того, чтобы кинуться на меня с кулаками. Даже и не знаю, как ему хватило выдержки выдавить из себя следующую фразу:
— У меня есть предложение получше. Я ломаю тебе ноги, ты платишь мне три миллиона и больше никогда здесь не появляешься.
— Пари! — выкрикнул кто-то из зрителей.
И толпа тут же подхватила:
— Па-ри! Па-ри! Па-ри!
— Легко, — согласился я.
— Легко? — хохотнул парень. — А деньги-то у тебя такие есть? Ты хоть представляешь, сколько это, а?
А затем он кинул взгляд поверх моей головы на моих товарищей и спросил:
— Кто-нибудь из вас сможет поручиться за этого человека? Боюсь, он не представляет себе, что такое три миллиона.
— Я, — спокойно ответил Иван.
— Я, — вторил ему Ермаков.
— Я, — Тугарин.
— Я, — Лобачевский.
— Я, — Демидова.
Неожиданно, но на этом импровизированном автодроме имелся свой собственный, почти что штатный нотариус. Как я узнал уже гораздо позднее, заключать разного рода пари и споры в этом месте было делом обыденным. Конечно, они почти никогда не доходили до открытого противостояния, как сейчас, но смысл был общий — разгоряченные прожигатели жизни легко расставались с купленным за папочкин счет имуществом.
Едва подписи в документах были поставлены и заверены, как все притихли.
Я встретился взглядом с противником, которого, кстати, звали Станислав Новак, и был он каким-то понаехавшим из Речи Посполитой. Пару мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а потом он просто и без изысков, без пафосных рукопожатий и торжественных объявлений, по-простому рванул на меня.