— Кто его родители? Ты посмотрел?
— Я посмотрел. Ничего интересного, если честно. Отец — шесть стихий, мать — три.
— Откуда же у него столько силы… — задумчиво проговорила Орлова, открывая файлы, которые так и висели свернутыми на ее компьютере. — Он как будто не воспроизводит технику, а… Словно сразу же мыслит образами и моментально транслирует желаемый результат в свою силу.
— Почему нет? Избыток силы компенсирует тонкую работу, — пожал плечами Разумовский. — Некоторые опытные маги могут.
— Эти опытные маги — почти пенсионеры, — возразила Орлова. — Широкий кругозор, жизненный опыт, тренировки, интуиция. А тут мальчишка!
— И дар у мальчишки будет пластичен максимум пару лет, — негромко произнес Разумовский.
Орлова поднялась из-за стола, прошлась по кабинету, потерла лоб. Разумовский давно знал ее и не мешал бы мыслительному процессу, но рассусоливать не любил. Нужно было принять решение.
— Итак, что скажешь? — наконец, спросил он.
— Я не знаю, — напряженным голосом ответила Ольга.
— Чего ты не знаешь? Тут пацан, месяц назад открывший первую стихию, владеет ей, как некоторые выпускники не могут.
— Он может погибнуть в процессе, — хмуро проговорила Орлова.
— Судя по этой записи, он может погибнуть и без процесса, — ухмыльнулся Разумовский. — Вопрос не в этом. Вопрос в том: действительно ли ты веришь, что мальчишка сможет взять стихию Эфира?
Орлова несколько минут молча смотрела на собеседника, нервно кусала губы и сжимала-разжимала пальцы в кулаки, прежде чем ответить:
— Да. Яуверена , что он сможет взять стихию Эфира.
Императорский Московский Университет, Алексей Ермаков
У Алексея Ермакова и Максима Меншикова на самом деле общего было больше, чем они думали. Даже больше, чем думали все вокруг. Алексей тоже был воспитан в очень крепких родовых традициях, только эти традиции призывали любить русскую землю, вне зависимости от того, кому сейчас достался императорский венец.
Отец частенько говорил, что правители — это приходящее и уходящее, но нет ничего ценнее своей земли и своего народа. И любой из рода Ермаковых очень болезненно относился к любым позорным прецедентам с участием аристократов.
А потому, когда утром Алексей узнал о том, что произошло на полигоне, первое, что он сделал — отправился к Меншикову с непреодолимым желанием разбить тому лицо, потому что Максимилиан не способен держать своих шакалов на привязи.
Хотя, нет, это было второе. Первое — он попросил девушек разузнать, где Александр и какая помощь нужна парню. Все-таки столкнуться с одним из сильнейших учеников университета, когда ты сам еще вчера сидел за школьной партой, это очень страшно. Попасть под многотонный каток, возможно, не так страшно, как схлестнуться с действительно обученным одаренным.