— У тебя договоренности с Николаем? Вот Николаю и звони.
И снова короткие гудки и «Абонент не отвечает, оставьте ваше сообщение после сигнала».
Георгий был в отчаянии. Денег не было совершенно, лишь те крохи, что удалось выручить, заложив некоторые личные вещи. С особенной злостью парень отнес ростовщику старые часы, по легенде принадлежащие первому Дантесу, переехавшему в Российскую империю.
Появляться в университете для самолюбия и гордости Георгия было невозможно. Так что парень просто снял дешевенькую комнатушку в рабочих районах на востоке столицы и отчаянно топил свое горе в дешевом пиве.
И чем больше он пил, тем больше понимал, что все. Жизнь его уничтожена. Вернуться в университет невозможно. Обратиться к своим покровительницам — тоже. Эта позорная, омерзительная история разлетелась по высшему свету со скоростью веселого анекдота. Только анекдот этот был несмешной, и на юноше на всю жизнь теперь висела черная метка, которая не позволит войти ни в один приличный дом. Никогда.
Выбора особенно-то и не осталось. Продолжать спиваться в зловонной клетушке или отправиться добровольцем в горячую точку, чтобы погибнуть с честью, защищая интересы своей страны. Или без чести, как уж повезет. Но обязательно — погибнуть. Ведь жить и дальше с таким позором аристократу невозможно.
Придя к такому выводу, Георгий Дантес завязал с выпивкой, привел себя более-менее в порядок и стал готовиться к отбытию из Москвы.
Пока однажды сама судьба не подкинула ему прекрасный шанс поквитаться с Александром Мирным за свою поломанную жизнь.
Мысль о том, что Александр Мирный в той дуэли бы вряд ли участвовал, если бы не Распутин, почему-то в голову Георгия Дантеса не приходила.
Москва, Александр Мирный
— Ну, как? — накинулась на меня Афина, мнущаяся за забором офиса Нарышкина.
На улице уже потемнело, зажглись фонари, и погода, прямо скажем, не радовала.
— Ты еще здесь? — удивился я.
— Здесь, — подтвердила девушка, едва разлепляя посиневшие от холода губы.
— Все хорошо, завтра начинаем работать.
Я махнул рукой, останавливая такси, и скомандовал.
— Езжай домой.
— Ты что, нет, мне надо в клуб… — затараторила девушка.
Я вздохнул, усадил Афину, затем уселся сам, назвал адрес ее дома и, когда такси под возмущенный женский писк тронулось, произнес:
— Мне не нужно, чтобы ты болела, — пояснил я свои действия. — Мне нужно, чтобы ты работала. И работала хорошо. Хочешь обсудить планы? Давай обсудим, пока стоим в пробках.
Афина облегченно выдохнула, и всю дорогу мы обсуждали, с чего она начнет свою творческую деятельность в новом качестве.